Елена (ljwanderer) wrote,
Елена
ljwanderer

Category:

О переселенцах в Приморье

Главной целью моего визита в русскую Маньчжурию было личное исследование острого вопроса о положении корейцев, нашедших убежище в России, число кото­рых, по данным корейского правительства, составляло около 20 тысяч человек.
В Сеуле не переставая говорили о том, что корейцы в огромных количествах изгоня­ются из России, что несколько тысяч их уже пересекли Туманган, чтобы вернуться в Корею, и что они находятся в состоянии такой нищеты, что корейский король был вынужден послать своих агентов на север для расселения их на землях провинции Хамгёндо.


Церковь в Ново-Киевске.Фотография Изабеллы Бишоп (Берд)
.

В заливе Посьета находится крупная военная база, состоящая из добротных казарм и складов. Кажется, что здесь совсем нет гражданского населения, но неподалеку есть корейские деревни, поставляющие во Владивосток большую часть потребляемой там говядины. Мы встретили несколько здоровых, судя по всему, зажиточных корейцев, которые гнали вниз к пароходу стадо из 60 отличных сытых телят.

Затем мы сели в почтовый вагон и, зажатые между мешками с письмами и по­сылками, помчались вдоль замерзших фиордов, через скованные льдом реки, по по­росшей травой холмистой местности, о присутствии человека в которой говорили только редкие корейские хутора в долинах между сопками. Через два часа, уже по­сле того, как стемнело, мы прибыли в Ново-Киевск, где нас радушно встретил пред­ставитель фирмы «Кунтц и Альберс», большой, построенный из кирпича и камня особняк которого очень выделялся на фоне остальных зданий.


Ново-Киевск — большая военная база, в которую возможность заработать при­влекла около 1000 штатских, в основном китайцев и корейцев. Корейцы действи­тельно составляют основную часть этого населения и на своих повозках выполняют все работы по перевозке товаров и топлива. Центром города является обширный пыльный склон, пересекаемый ухабистыми дорогами, по которым с утра до вечера мерно маршируют серые батальоны.

На территории между заливом Посьета и Ново­Киевском расположены 10 тысяч человек пехоты и артиллерии, а в Ново-Киевске я видела 8 полевых орудий и 24 двухколесные фуры с военной амуницией. В стадии завершения находится строительство казарм еще на 10 тысяч человек.

Длинные де­ревянные навесы служат здесь укрытием для низкорослых артиллерийских лошадей, солдатские семьи живут в поселках с низкими глиняными домами по две комнаты в каждом, с небольшими окнами, в которые вставлено по одному стеклу. Здесь есть большой плац для строевой подготовки и парадный плац, а также изящная право­славная церковь стандартной планировки.



Ново-Киевск, поднимающийся вверх по голому склону холма на две мили, с его открытыми пространствами и широкими улицами, создает впечатление города с блестящим будущим.
Кроме дома «Кунтц и Альберс», с его разноязычным штатом служащих, среди которых манерами и рвением выделялся молодой кореец в евро­пейском костюме, здесь есть еще одна немецкая компания и около 40 маленьких ма­газинчиков. Большинство из них содержат китайцы, и в любом можно купить водку или шнапс.

Необходимые для путешествия дальше на юг приготовления задержали меня здесь на три дня, и за это время начальник местного полицейского отдела, который говорил по-французски, свозил меня в несколько корейских деревень. Судя по тому, что я пока слышала и видела, все сельское население в этом районе — корейцы, и живут они прекрасно. Как здесь, так и южнее, до самой корейской границы, посе­ленцы преуспевают, а некоторые даже разбогатели на контрактах по поставкам мяса и зерна для русской армии. В этом отношении они обошли своих китайских сосе­дей — корейцы даже закупают скот в китайской Маньчжурии и откармливают его здесь на убой. В это очень трудно будет поверить тем, кто видел корейцев только в Корее.

Но это еще не все! По совершенно достоверным данным, корейцы в районе Хабаровки так успешно конкурировали с китайцами в продаже овощей, что снабже­ние города этими продуктами теперь находится полностью в их руках...

Толстый слой богатого чернозема позволяет выращивать здесь почти любые зерно­вые культуры или корнеплоды. Весь урожай был уже собран, земля аккуратно вспа­хана. Время от времени мы проезжали корейские деревушки с домами намного бо­лее высокого качества, чем в самой Корее. В одной из самых больших деревень, где 140 семей владели 750 акрами прекрасной земли, мы зашли в несколько крестьян­ских домов. Нас повсюду хорошо принимали, и даже женщины выходили и привет­ливо здоровались с посетившим их чиновником.

Особенно приятно было то, что вместо робости, подозрительности, раболепия, которые являются основными черта­ми корейских крестьян дома, здесь их поведение отличалось открытостью и незави­симостью.

Полицейскому начальнику здесь были рады. Корейцам нечего бояться, если только он не почувствует характерный запах, говорящий о том, что не соблюдаются санитарные нормы, или на глаза ему не попадется куча мусора в неположенном месте. Дворы содержались в чистоте и были хорошо выметены, под опрятными на­весами стоял домашний скот. Построенные исключительно в традиционном корей­ском стиле дома здесь большие, по пять или шесть комнат в каждом, аккуратно по­крыты соломой, внутри очень чистые, а богатству их убранства мог бы позавидо­вать корейский мандарин.

От корейцев, однако, настоятельно требовалось, чтобы многочисленные черные отверстия в стенах, через которые выходил дым при ото­плении пола, заменялись одним большим полым стволом дерева, который устанав­ливался неподалеку от дома. Это, а также требование соблюдать чистоту на улицах в санитарных целях были теми малыми ограничениями, с которыми приходилось мириться корейцам. Одежда и жилище тут такие же, как в Корее, и мужчины так же щеголяют пучками волос на затылке.

Следующей остановкой на нашем пути была деревня Янчихэ. Здесь мы увидели уютную школу, где на уроках бок о бок сидели русские и корейские дети, право­славную церковь, отличавшуюся богатством внутренней отделки, и рядом с ней дом священника...

Долины в этой местности ровные и широкие, почва — прекрас­ный чернозем, продукт многовекового разложения богатой растительности, без единого камня. Здесь можно выращивать почти все, что угодно, а также разводить крупный рогатый скот. На склонах пасутся тучные стада, а о том, что им не придет­ся голодать зимой, говорят разбросанные тут и там стога сена. Картофель, который в этих местах не подвергается заболеваниям и отлично растет, получил здесь широ­кое распространение и стал обычной пищей местных корейцев.

Вся эта местность заселена корейцами, если не считать нескольких нищих ки­тайских деревушек. Корейцы блестяще распоряжаются этой землей, которую они покупают или занимают нелегально. У них достаточно домашнего скота, чтобы об­рабатывать большие площади, они используют севооборот и глубокую запашку и снимают прекрасные урожаи. Мы остановились в Заречье, деревне, где в превос­ходных домах со всеми мыслимыми удобствами живет 120 семей...

В 3—4 милях пути от Заречья мы видели еще несколько корейских деревень, ха­рактерной чертой которых в большей или меньшей степени являлась зажиточность. Дома в них просторные и добротные, во дворах полно всякой живности, и взрослые, и дети хорошо одеты, а земли вокруг этих деревень заботливо обрабатываются...

Возвращаясь назад, я получила хорошую возможность узнать побольше об ус­ловиях жизни корейцев под управлением иного, нежели их собственное, правитель­ства. Еще в 1863 г. 13 семей из провинции Хамгёндо пересекли границу и посели­лись на реке Тизинхэ, севернее залива Посьета. К 1866 г. там было уже 100 семей, очень бедных, которым российское правительство раздавало в качестве подъемных скот и семена.

В 1869 г., когда на севере Кореи был страшный неурожай, 4500 корейцев, гони­мых голодом, мигрировали в Приморье, причем 3800 из них находились в состоя­нии крайней нищеты. Этим людям была необходима поддержка, обеспечить кото­рую в то время было непросто. Поскольку Россия получила эти территории лишь за несколько лет до этого, они были слабо заселены и совсем не освоены, и также страдали от неурожаев.

Никольское. Фотография Изабеллы Бишоп (Берд)

Я проехала по округе Никольского 20 миль и всюду видела преуспе­вающие хутора и богатые деревни, как русские, так и корейские, и везде поселенцы были добры и гостеприимны и жили в достатке. Никольское — это также и крупная военная база. Общее число солдат пехотных и артиллерийских частей, расположен­ных здесь, доходит до 9000 человек, как и везде, в Никольском достраивались новые просторные казармы. На территории площадью в 50 акров расположены кирпичные бараки, склады, конюшни, плацы для строевой подготовки и парадов, дома офице­ров и прекрасное здание офицерского клуба. Новизна, прогресс, уверенность в бу­дущем — вот характерные черты Никольского, и это делает его похожим на любой быстро растущий город на дальнем западе Америки.


К 1897 г. в Приморье было 32 сельских округа, то есть 32 деревни, состоящие из находящихся на значительном друг от друга расстоянии хуторов. Эти деревни раз­делены на 5 административных районов. Кроме того, одна деревня приписана к горо­ду Хабаровка-на-Амуре, а рядом с Владивостоком и Никольском также находятся большие корейские поселения.

Общее количество корейских иммигрантов, по офици­альным данным, составляет от 16000 до 18000 человек. Нельзя забывать, что несколь­ко тысяч из них по прибытии в Россию буквально ничего не имели и жили около года за счет русских властей, после чего отдавали долг выращенным зерном. Большинство из них самовольно селились на плодородных землях сибирских долин, но им много лет никто не досаждал. Позже многие выкупили эти земли, а в случаях, когда это не представлялось возможным, деревни стали использовать прилегающие земли на пра­вах крестьянских общин. Русское правительство стремится, чтобы на смену незакон­ному захвату земель пришло их легальное приобретение, а те, кто покупает землю, получали бы официальные свидетельства.

Корейцы здесь практически пользуются автономией. Во главе каждого района стоит староста, которому, в зависимости от размера района, помогают от одного до трех заместителей. Полицейские, от рядовых до офицеров, — корейцы. В каждом районе есть два или три судьи с соответствующим штатом служащих, которые рас­сматривают незначительные правонарушения. Старосты, которые отвечают за поря­док и сбор податей, получают денежное жалованье или вознаграждаются путем пре­доставления всевозможных льгот. Все эти чиновники — корейцы, и выбираются они самими корейцами из своей среды. Государственный налог составляет 2 рубля (около 1 фунта) в год с каждого двора. Местный налог, размер которого определяется на де­ревенском сходе и который предназначен для покрытия расходов по поддержанию в порядке дорог, ирригационных сооружений, мостов и школ, не превышает 3 рублей в год. Мужчины, не владеющие землей, платят от 1 до 2 рублей ежегодно.

Корейцы, которые поселились в Сибири до 1884 г., могут претендовать на пра­ва российских подданных, равно как и те, кто может доказать, что прожили на офи­циально купленных землях уже 10 лет, или некоторые другие, о которых известно, что они живут оседлой жизнью и отличаются благопристойным поведением. По­стоянный приток поселенцев из Южной России привел к тому, что плодородные земли поблизости от железнодорожной магистрали потребовались для их расселе­ния, и дальнейшая иммиграция из Кореи была запрещена. Все еще обсуждается во­прос об отправке нелегально занимающих землю или бродяжничающих корейцев в Амурскую провинцию.

Деревни между Красным Селом и Ново-Киевском — типичные поселения рус­ских корейцев. Дороги находятся в сравнительно хорошем состоянии, канавы по их сторонам тоже содержат в порядке. Соблюдение санитарных правил строго обяза­тельно, и старосты несут ответственность за чистоту деревень. В отличие от бедных, запущенных и грязных деревень на полуострове, здешние поселения выглядят доб­ротно, дома основательные и ухоженные, построенные в корейском стиле из тонких деревянных балок и белой глины, с аккуратными соломенными крышами, дворы и подворья обнесены оградами из той же белой глины или высокими ровными изго­родями из тростника, и кажется, что эти дворы подметают каждое утро. И даже при взгляде на свинарники бдительное око местных полицейских чиновников не заме­тит ничего предосудительного.

В большинстве домов четыре-пять, или даже шесть комнат, стены и потолки ок­леены бумагой, двери и окна резные, в окнах вместо стекол — белая полупрозрачная бумага. Полы устланы прекрасными циновками, а такое богатство домашней утвари, как в здешних домах, в Корее редко встречается даже в жилищах мандаринов. Ко­моды, письменные столы, сундуки для риса из резного дерева с красивыми латун­ными украшениями, низкие обеденные столы, табуретки, подушечки, медные само­вары, кухонные шкафы с латунными обеденными приборами и мисками, фарфор, чайные стаканы, медные подсвечники, керосиновые лампы и множество других ве­щей говорят о способности хозяев устроиться с комфортом.

Во многих домах на стенах вместо грубо слепленных фигурок домашних духов появились портреты ца­ря и царицы, иконы с изображением Христа и православных святых и 12 христиан­ских молитв в деревянных рамочках. А во дворах все говорит о достатке и уверен­ности в завтрашнем дне: полные амбары, кони и кобылы с жеребятами, черные сви­ньи улучшенных пород, рабочий скот и жирные быки, предназначенные для прода­жи во Владивостоке, повозки и сельскохозяйственные орудия. И нигде так тепло не принимают путника и не окружают его такой заботой, какую я встретила в этих ко­рейских домах. (...)


Большим вниманием пользуется у Изабеллы и тема обращения язычников.

Следующей остановкой на нашем пути была деревня Янчихэ. Здесь мы увидели уютную школу, где на уроках бок о бок сидели русские и корейские дети, право­славную церковь, отличавшуюся богатством внутренней отделки, и рядом с ней дом священника. В чистом полицейском участке сержант-кореец записал мои просьбы и послал проворного полицейского, тоже корейца, на поиски переводчика. Четыреста здешних корейцев перешли в православие и приняли крещение. Я спросила священ­ника, который выглядел скорее живописно, чем цивилизованно, и большая молодая семья которого была явно слишком велика для занимаемого ею жилища, были ли новообращенные хорошими христианами, на что тот многозначительно ответил, что им предстоит еще многому научиться и что он возлагает большие надежды на сле­дующее поколение...

Мы остановились в Заречье, деревне, где в превос­ходных домах со всеми мыслимыми удобствами живет 120 семей. Из шестисот ее обитателей 450 были крещеными. Корейцы, у которых нет своей религии, судя по всему, не прочь воспользоваться теми преимуществами, которые предоставляет им принятие православия. И хотя ни один священник из тех, с кем мне довелось пого­ворить, не испытывал особого оптимизма по поводу «последовательности» своей паствы, видеть на стенах «EcceHomo»* было все же приятнее, чем изображения ду­хов домашнего очага...

* -«Се человек». — традиционное в христианском искусстве
название изображений Иисуса Христа с терновым венцом на голове.

Изабелла обращает внимание на то, как изменились корейцы в новых условиях.

Выражение лица и поведение мужчин подверглись небольшим, но заметным изменениям, а поведение женщин утратило дух раболепия, который является их отличительной чертой в Корее, хотя они, следуя традиции, и предпочи­тают уединение.

Подозрительность и комплекс неполноценности, а также самоуни­чижение в отношениях с теми, кто имеет сколько-нибудь более высокий статус, ко­торые характерны для корейцев на полуострове, здесь сменились независимостью и мужественностью, которые характерны скорее для британцев, чем для азиатов.

Еще одним новым качеством здешних корейцев является живость, активность, отли­чающаяся и от самоуверенной неторопливости янбанов, и от мрачной праздности крестьян, которые можно увидеть на полуострове. Здесь есть масса возможностей заработать деньги, и нет чиновников и помещиков, чтобы эти деньги отнять, зажи­точность здесь не привлекает пристального внимания властей и является скорее преимуществом, чем источником неприятностей. Все, кто работает, могут быть уве­рены в завтрашнем дне, многие разбогатели и занимаются торговлей, заключая и успешно выполняя крупные контракты.

Путешествуя по Корее, я привыкла считать корейцев отбросами человеческой ра­сы, а их положение расценивать как безнадежное, однако визит в Приморье заставил меня в корне изменить свое мнение. Надо иметь в виду, что люди, которые превра­тились здесь в прослойку преуспевающих фермеров, и об усердном труде и добропо­рядочности которых в один голос говорят и полицейские чиновники, и русские посе­ленцы, и военные власти, совсем не были исключительно зажиточными и трудолюби­выми. В большинстве своем это были нищие, спасающиеся от голодной смерти крес­тьяне, и изменения в их материальном положении и поведении здесь вселяют в меня надежду, что и их соотечественники в Корее, если у них когда-нибудь появятся поря­дочная администрация и гарантии сохранности их собственности, могут постепенно стать людьми.

В Средней Азии я уже имела возможность наблюдать успех деятельности рус­ской администрации в захваченных или присоединенных провинциях при работе с местным населением. Особенно отметить следует превращение диких кочевых пле­мен Туркестана в дисциплинированное, мирное, оседлое население, основной дея­тельностью которого стало земледелие. Успех этой политики в отношении здешних корейцев в некотором роде так же замечателен, так как преобразуемый материал был еще более низкого качества.

Российская власть тверда, когда твердость необхо­дима, но в остальном она допускает абсолютную свободу, старается не беспокоить поселенцев ненужными запретами и утомительными правилами, поощряет именно те формы местного самоуправления, которые соответствуют духу и обычаям каждо­го конкретного народа, и оставляет на долю времени, образования и общения с ци­вилизацией необходимые изменения в привычках, религии и одежде.




Далее: О корейской армии и русских инструкторах
Tags: isabella bird, Женщина и фотография, Женщины и путешествия, Иностранцы о России и СССР, Путешествие в Россию
Subscribe

  • Женщина-врач в стране бахтиар. Часть 2

    Ранее: Доктор Элизабет Росс Женщина-врач в стране бахтиар. Часть 1 ГЛАВА VIII ПОЛОЖЕНИЕ ЖЕНЩИН Самая интересная особенность, на мой взгляд,…

  • Доктор Элизабет Росс

    Elizabeth Ness MacBean Ross (1878-1915) Начинаю новый цикл из четырех постов - еще об одной замечательной женщине из Великобритании и ее…

  • В Королевском географическом обществе

    Комната географических карт и библиотека в Королевском географическом обществе . Ранее: Изабелла Бишоп (Берд) - английская писательница и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments