Елена (ljwanderer) wrote,
Елена
ljwanderer

Categories:

Клод Коберн: мой отец, подозреваемый МИ5


Френсис Клод Коберн (Коуберн) (англ. Francis Claud Cockburn; 1904 — 1981)
 — британский журналист и писатель, известный своими прокоммунистическими симпатиями.

Приводимая здесь статья Independent показывает, что представители интеллигенции, отслеживаемые агентами МИ5, на самом деле, не представляли угрозы государственной безопасности, они были отнюдь не приверженными коммунистами, а лишь людьми, поначалу сочувствующими коммунистическим идеям.   Сегодня речь пойдет о ранее упомянутом друге Малколма Маггериджа, журналисте Клоде Коберне. деятельность которого была не столько коммунистической, сколько антифашистской. Этого было достаточно, чтобы прослыть в Великобритании  неблагонадежными

Клод Коберн: мой отец, подозреваемый  МИ5

Patrick Cockburn, 06 October 2011

Клод Коберн был отважным бунтарем, журналистской легендой со вкусом виски и радикальной политикой. Теперь разведданные, обнаруженные одним из его сыновей, Патриком Коберном, показывают, как службы безопасности Великобритании отслеживали каждое его движение в течение почти 30 лет.


.

Мой отец Клод Коберн однажды сказал, что поговорка: "Бог - на стороне больших батальонов" была пропагандой, используемой командирами больших батальонов с целью деморализовать своих противников. Он считал богатых и влиятельных людей весьма уязвимыми для журналистской партизанской войны,  которую в значительной степени придумал он сам.

В 1933 году он основал газету The Week, радикальный антифашистский информационный бюллетень, на капитал в 40 фунтов стерлингов после того, как ушел с работы из нью-йоркской The Times.

Он с самого начала заметил, что МИ5 пристально следит за его деятельностью. Он справедливо предположил, что они вскрывали его почту и прослушивали его телефонные разговоры. Я помню, как он рассказывал мне об этом много лет спустя. Я написал директору МИ5 с просьбой предоставить дело отца, которое было помещено в Национальный архив в Кью в 2004 году. Это дело составило 26 томов.

Оно начинается с поездки Клода и Грэма Грин в качестве студентов в Рейнскую область, оккупированную британскими и французскими войсками, в 1924 году. Целью было изучить местные условия и написать о них по возвращении.

Британская разведка отнеслась к этому с подозрением, поскольку парни не получили виз и имели лишь рекомендательное письмо от немецкого министерства иностранных дел в Берлине к немецким властям в Кельне. «Оба [мужчины] прикидываются писателями», - с сомнением написал офицер разведки.

Файлы MI5 наполнены информацией, часто до абсурда подробной и скомпилированной с огромным трудом сотрудниками разведки, полицейскими, информаторами и другими агентствами.
Несмотря на то, что это трудоемкое накопление фактов могло быть бесполезным для каких-либо практических целей, оно дает уникальный портрет жизни Клода, который было бы невозможно воспроизвести, даже если бы он и его друзья вели дотошные дневники. Никакая мелочь не оставалась без внимания.


Вот, например, рассказ человека из Особого отдела, который называет себя «Наблюдателем», следившего за моим отцом 30 марта 1940 года, когда тот взял мою мать, тогда еще -миссис Патрицию Байрон, в поездку в Тринг в Хартфордшире, где он когда-то рос и неподалеку от Берхамстеда ходил в школу. Полицейский, называющий каждый паб - PH (public house), очевидно, не понимал, в чем дело.


«В субботу, 30 марта, Коберн ушел из дома в полдень и после посещения трактира «Адам и Ева» направился к вокзалу Сент-Джеймс-Парк, откуда он позвонил и изучил карту автобусной службы Green Line.

Green Line at Victoria Eccleston Bridge

В 12.20 он вошел в трактир Фезерс, и оставался там до 12.55. Затем он вернулся домой. В 14.15 он вышел с молодой женщиной, предположительно миссис Патрисией Байрон, с которой его видели раньше в доме 84, Buckingham Gate.


Они пошли на станцию ​​Victoria "Coaching" , а затем - на автобусной станции мост Экклстон ( Eccleston Bridge), и сели в автобус в 14.44 и сошли прямо перед Трингом.



.
Затем они поднялись на холм и вошли в лес недалеко от поместья лорда Ротшильда ».



На этом этапе наш Наблюдатель был вынужден закончить наблюдение из-за риска быть обнаруженным, но в 18:00 пару застали за чашкой чая в "Rose & Crown Inn" в Тринге.

.
«В 18:30 они поехали  на автобусе в Беркхамстед, и прибыли туда в 18,50. Они прогулялись по городу и  и в конечном итоге достигли PH King's Arms, куда они вошли в 19.10.
.

В 20:15 они ушли и сели в автобус Green Line в 20:20, но сошли в Уотфорде, где они вошли в другой PH в 20:50, где оставались до 21:10, затем пошли на вокзал Уотфорд-Таун и поехали поездом в 21:25 до станции St James's Park, сменив в Чаринг-Кросс, а затем пошли к 84, Buckingham Gate, куда они вошли в 22.40.


«Можно сказать, что Коберн - большой любитель виски.»

«Описание его спутницы : 26 лет, рост 5 футов 2 дюйма; стройное телосложение; темные довольно длинные волосы; резкие черты лица; колоритный голос; одет в синий костюм и коричневое пальто; черные туфли на низком каблуке; без шляпы.»

«Наблюдение продолжается, если позволяют обстоятельства».


В этих отчетах МИ5 постоянно упоминается ошеломляющее количество, которое мог выпить мой отец - моя мать придерживалась джина-тоника и была гораздо более умеренным потребителем.

Иногда они с надеждой записывают, что он стал алкоголиком.

Иногда слышен тон решительного неодобрения.

В феврале 1951 года, после того как он посетил Лондон из Ирландии, в записке отмечалось:

«Стало известно, что он был крайне непопулярным гостем в отеле Park Lane, где, в частности, его поведение в баре вызвало недовольство как у руководства, так и у клиентов».

Он всегда много пил, но у него было от природы сильное телосложение. Когда в 1943 году его обследовали для прохождения военной службы, выяснилось, что у него прекрасное здоровье, отмечается в другом документе МИ5.

Он выкуривал по несколько пачек сигарет в день, но при этом пережил туберкулез обоих легких, рак горла и другие недуги и умер в возрасте 77 лет в 1981 году.

Некоторые телефонные перехваты, записанные независимо от того, кто разговаривал по телефону или о чем они говорили, несут в себе трогательное ощущение близости. В июне 1948 года, например, Клод разговаривал с Патрисией, когда маленький сын Клода [мой брат Александр, семи лет] подошел к телефону и попросил отца вернуться домой пораньше, так как он хотел, чтобы тот прочитал книжку о Кристофере Робине, которую купила няня . Клод сказал ему, что он возможно, не сможет почитать ее в тот вечер, так как к нему пришли друзья, но пообещал почитать на следующий день.

Анализ, проведенный сотрудниками МИ5 и Министерства иностранных дел ( Foreign Office), в целом был поверхностным, но их информационный голод был нескончаемым. Это обеспечило выживание интересных  подробностей.

Сохранилась перехваченная телеграмма от Клода в 1937 году, в которой говорилось: «Мина препятствует прогрессу» после того, как его корабль подорвался на мине у побережья Испании.

Четыре года спустя, летом 1941 года, моя мать, глубоко беременная, жила в Росс-Шире в Шотландии. Она написала Клоду, согласно тексту, скопированному MI5, в котором говорилось, что «она чувствует себя подавленной и ждет ребенка через два месяца. Спасибо ему за то, что он поговорил с ней по телефону, и умоляла его сделать это еще раз, так часто, как он сможет ".

Официальный тон наблюдателей часто высокомерен. В какой-то момент в служебной записке отмечается: «Известно также, что он имеет ассоциации со многими далеко не желательными элементами низших слоев журналистской жизни».

Это сочетается с большим уважением к его способностям: «Я думаю, что будет разумным заявить, что Коберн - это человек, чей интеллект и способности в сочетании с его левыми наклонностями и беспринципным характером делают его грозным фактором, с которым нужно считаться.»

Трехстраничное резюме его карьеры, написанное в 1934 году инспектором особого отделения, хотя и содержит некоторые ошибки, в целом пришло к такому же выводу. Инспектор пишет: «Мне известно, что о способностях Клода Коберна так много думают, что он может вернуться в штат The Times в любой день, когда пожелает, если он будет придерживаться политики этой газеты..»

Чтобы узнать, что происходит в газете The Week, два случайных агента МИ5, выдававших себя за потенциальных работников, посещали офис в разное время. Наверное, это была комическая сцена.
Ни один из агентов не смог быть достаточно  убедительным. Им пришлось притвориться, все еще пыхтя после подъема по бесконечной лестнице в крошечный офис The Week на Виктория-стрит, 34, что они зашли случайно, чтобы увидеть редактора.

Первому информатору это даже не удалось, и он видел только двух секретарей. Они сказали ему, что Клода нет и он только изредка сюда заходит. Агент был несколько огорчен этим ненормированным рабочим днем. Он язвительно сообщил своему контролеру, что «кажется замечательным, что редактор этой газеты может посещать его редакцию только на полчаса в день».

Второй информатор действительно встретился с Клодом 2 ноября 1933 года и записал: «Он проглотил мою историю и попросил статью, которую я подготовлю сегодня. Он либо очень лукав, либо очень доверчив, потому что пригласил меня вечером выпить с ним, что я, к сожалению, не могу себе позволить, и поэтому придумал встречу».

Пять дней спустя первый агент уже пил чай с моим отцом и записывал: «Он сказал мне, что считает войну совершенно неизбежной, настолько, что« если я отполирую свой пояс SB (Сэм Браун) к Дню перемирия, мне не нужно будет снова его полировать для мобилизации  Он считает Дальний Восток наиболее подходящим местом ее начала ».

Предсказание Клода согласуется с его озорной привычкой рассказывать людям, которые пытались его накачать или которых он просто считал скучными, о том, что война или революция, скорее всего, произойдут в считанные дни.

Однажды возмущенная женщина написала кому-то из сотрудников МИ-5, что она сидела рядом с Клодом за обедом и он предсказал неминуемую революцию, которая начнется с гвардейской бригады .

Не все действия службы безопасности были такими продуманными.

В 1935 году полковник Валентин Вивиан, глава контрразведки в МИ-6, написал капитану Лидделлу в МИ-5, что послал человека МИ-6 в Берлин поговорить с Норманом Эббуттом, корреспондентом «Таймс». Агент сообщил о разговоре:

«Эббутт высоко ценит честность Коберна и восхищается им за то, что он продолжает оставаться идеалистом, в то время как он мог получить очень хорошо оплачиваемую работу, если бы отказался от своих взглядов ... Эббутт говорит, что The Week имеет большой тираж среди бизнесменов в Сити. Он получает свой экземпляр регулярно. Он очень сожалеет, что Коберн полностью впал в безумие, придерживаясь идеи, будто все империалисты мечтают только о разрушении России ».

Когда Клода публично отождествили с коммунистами, официальные лица МИ5, похоже, почувствовали облегчение от того, что больше не имеют дела с неизвестной политической величиной.

Ссылки на него в целом уважительные. Весной 1937 года полковник сэр Вернон Келл написал записку дипломату в американском посольстве, в которой говорилось:
«Коберн - человек, чей интеллект и широкий круг контактов делают его грозным фактором на стороне коммунизма».
Он жаловался, что The Week была полна грубых неточностей и была написана с левой точки зрения, но признавал, что в некоторых случаях «он достаточно хорошо информирован и благодаря разумному подходу, он довольно близок к истине».

Изящный отход моего отца от коммунистической партии и переезд в Ирландию запутали и MI5, и партию. В 1949 году коммунистические лидеры опасались, что он собирается повторить обращение в католицизм Дугласа Хайда, ветерана партии.

Daily Express позвонила Гарри Поллитту, генеральному секретарю партии, и спросила, является ли Клод еще членом партии.

Вскоре после этого взволнованный Поллитт завел шуточный разговор с другим лидером партии по имени Джонни Кэмпбелл. В телефонном разговоре говорится: «Гарри говорит, что беспокоится по поводу  католицизма. Джонни говорит, что ему нечего беспокоиться.« Она »(?)[моя мать] - протестантка, принадлежащая к старым протестантским ирландским семьям. Для них стать католиками почти так же плохо, как если бы сенатору Южной Америки жениться на негритянке ».

Все это время работал механизм слежки. Каждый раз, когда Клод путешествовал между Ирландией и Великобританией, специальный отдел проводил «осторожный досмотр» их багажа и сообщал об этом в МИ5.

Последний том огромного дела о моем отце заканчивается в 1953 году. Общее впечатление от 20-летнего усердного ведения хроники его деятельности со стороны МИ-5 таково, что четкое представление о характере и деятельности моего отца погружено в огромное накопление мельчайших  подробностей. Невозможно провести различие между важным и тривиальным, между надежным и ненадежным, как если бы сотрудники разведки находили утешение в огромном объеме полученной информации. В их защиту можно было сказать, что они не использовали эту информацию для каких-либо очень зловещих целей, таких как его арест или интернирование, как они могли бы это сделать в первые годы войны.

А что коммунисты думали о моем отце, о способностях которого МИ5 писала такие хвалебные отзывы?

После распада Советского Союза файлы Коминтерна можно было найти в Российском государственном архиве социально-политической истории на улице Большая Дмитровка в Москве. Документов о Клода немного по сравнению с большим архивом, собранным британской разведкой. Но они содержат одно удивительное открытие, которое мой отец нашел бы забавным и ироничным.

В тот момент, когда сэр Вернон Келл, глава МИ-5, говорил американцам, что Клод «был грозным фактором на стороне коммунизма», руководители Коминтерна в Советском Союзе пытались его уволить. Его преступления были отклонением от линии партии и веры в Москву, потому что он вырезал важную часть интервью, данного Сталиным. «Мы знаем его с отрицательной точки зрения», - писал чиновник Коминтерна в Москве по имени Билов в секретной записке о Клоде, написанной 25 мая 1937 года.

Это были зловещие слова в тот момент, когда по всему Советскому Союзу набирали обороты великие чистки, и гораздо более мелкие или несуществующие ошибки имели фатальные последствия для предполагаемых виновников. Далее Билов поясняет, что «в середине 1936 года мы предложили Коммунистической партии Англии уволить Коберна из  руководства редакции как одного из лиц, ответственных за систематическое появление различных типов« ошибок »чисто провокационного характера на страницах Daily Worker»

С самого начала группа была немного сбита с толку, хотя быстро осознала его эффективность.

В 1936-1937 годах партийные деятели в Лондоне, работавшие на Коминтерн, якобы объединяющий все коммунистические партии, написали о нем ряд отчетов руководству Москвы. В них были восхищенные комментарии.

Один из них был таким: «Его считают одним из самых умных журналистов Флит-стрит». Другой отметил его способность сообщать об изменениях в кабинете министров до того, как они были объявлены: «Он поддерживает контакты с банкирами и другими элементами в тесном контакте с тем, что происходит в буржуазном лагере и правительственных кругах».
Но эти сообщения имеют резкий тон, будто инквизиторы ищут в своих рядах еретиков.

Были более конкретные критические замечания. В одном из отчетов говорится: «Ошибки, недавно допущенные в Daily Worker по вопросу об агитации китайских студентов, и пропуск важной части интервью товарища Сталина с Роном Ховардом, в первую очередь следует приписать Коберну».

Из этих отклонений единственное, что, казалось, имело значение, - это редактирование слов Сталина, поскольку другой советский чиновник все еще жаловался на это 10 лет спустя.

***
После такого рассказа хочется, конечно, узнать, почему Клод Коберн считался властями неблагонадежным, неужели он признавал классовую борьбу и призывал пролетариат к ревоолюции?

Завтра - Неблагонадежный Клод Коберн
Tags: Великобритания, Журналистика, Клод Коберн, Шпионские страсти
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Британское правосудие

    Британский суд Продолжение 4. Просто бизнес Казалось бы, коррумпированное китайское руководство отстранено от власти, у руля поставлен…

  • 4. Просто бизнес

    . Продолжение 3.Настоящий империализм Итак, Чжан подписал соглашение о передаче прав только после того, как ему был предложен меморандум, в…

  • 3.Настоящий империализм

    «Китай оказался вехой в жизни Герберта Гувера. В Китае продолжилось превращение инженера в человека, который думал о средствах к…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments