Елена (ljwanderer) wrote,
Елена
ljwanderer

С Американским Красным Крестом в Сибири. Первая экспедиция.


Что вы думаете о русских?
«Я думаю, что они принадлежат к собственному классу зоологии»

Дневниковые записки доктора Чарльза Льюиса (Dr Charles Lewis, M.D., " A Pioneer Surgeon in China," by Robert E. Speer NY: Board of Foreign Missions, Presbyterian Church in the USA.)

Американский Красный Крест жаловался на то, как русские обращались с австрийскими и немецкими военнопленными. В отчетах очень критически говорилось о том, как Россия обращается с заключенными. Американский Красный Крест попросил американского министра в Пекине прислать кого-нибудь в Сибирь для выяснения условий. Доктор Райнш, министр, попросил меня и мистера Огилви поехать в Сибирь, чтобы посмотреть, как там обстоят дела.

Мы покинули Пекин примерно первого января 1915 года и отправились в Харбин, где мы связались с мистером Колдуэллом, американским консулом во Владивостоке. Затем мы связались с консулом в Харбине г-ном Мозером и через него обратились к российскому правительству в Петрограде с просьбой о разрешении посетить лагеря для военнопленных. Мы ехали из Харбина во Владивосток с целью навестить заключенных.

Были тюрьмы и за пределами Хаборовска, и мы делали те же запросы через консула и ждали там неделю или больше, но так и не получили. Тем временем мы пытались увидеть заключенных, но не смогли. В каждом месте нам приходилось в отчаянии сдаваться и идти в другое место, чтобы попробовать снова.

Во Владивостоке мы читали много писем немецких офицеров, пленных. Наибольшие жалобы заключались в том, что им приходилось спать на бетонных полах и не было книг для чтения. Они жаловались, что у них нет развлечений. Мистер Колдуэлл дал нам эти письма. Мы обнаружили, что русские не собирались плохо обращаться с заключенными.
Это была лишь характерная для русских бесхозяйственность.
.
.
Уезжая из Владивостока, мы поехали к генерал-губернатору Приморья. Нас сопровождал на встречу русский, который был переводчиком и разносторонним человеком в консульстве во Владивостоке. Привели генерал-губернатора, который очень низко поклонился, хлопнул в ладоши и сложил ноги вместе, но не произнес ни слова, как будто не мог говорить. Но все говорил переводчик. Мы говорили с ним и говорили то, что хотели сказать генерал-губернатору, но на это он не издал ни звука. Итак, мы поклонились и надели шапки и пальто.

Уходя, я сказал переводчику, что генерал-губернатор был немногословен. Переводчик ответил: «Да, он моргает и хлопает ушами, как старая сова, и ничего не говорит». Я сказал: «У генерал-губернатора довольно длинные волосы. Ему нужно подстричь волосы
«Нет, - ответил он, - ему нужно отсечь голову».

Мы сели в экспресс и отправились в Иркутск, надеясь, что  увидим там заключенных. По пути из Владивостока в Харбин примерно за шесть или восемь часов до Харбина мы обедали в вагоне-ресторане. Когда я ел кусок ананаса, примерно на полпути ко рту, я его уронил. Официант был сбит с ног. Наш поезд врезался в военный поезд впереди нас. Человек, ответственный за стрелочную станцию, забыл закрыть стрелку, и наш поезд въехал в задняя часть военного поезда на подъездном пути.

За ящиками с тяжелой пушкой на плоских вагонах стояли четыре или пять деревянных вагонов с солдатами (Paluchkas - вероятно, Льис имеет в виду теплушки) . Все эти вагоны были разбиты в дрова.

Я оказал первую помощь 27 пассажирам.  Пассажиры освободили часть вагона второго класса под операционную.

У одного человека была почти оторвана нога. Единственное, что удерживало ее, - это нерв. Я отрезал его ножом. Кровеносные сосуды были  полны ледяной крови, которая остановила кровотечение. Я их сшил. У нас было только несколько необходимых средств первой помощи. Я взял обычный шпагат и перевязал артерии, до которых мог дотянуться. Мы порвали скатерти и т.п. И примерно через два часа позаботились обо всех.

Там был один аристократический русский генерал. Единственным способом общаться с русскими женщинами было отдавать им приказы на немецком языке. Этот высокий русский пришел и сказал мне: «Deutsch ist verboten» (Немецкий запрещен). Действительно, там была табличка на этот счет.
Он сказал, что за знание немецкого наложили штраф в двести рублей. Я упомянул, что оказываю первую помощь его солдатам. Дамы сказали: «Неважно, об этих мужчинах нужно заботиться». Он сказал, что все в порядке, и мы смогли им помочь.

Двое хирургов были отправлены спецпоездом из Харбина. Они пришли и очень достойно и аккуратно поблагодарили меня за то, что я сделал. Специальная комиссия встретила поезд и поблагодарила меня. Мы доставили раненых в Харбин. Двигатель был несколько поврежден, и нам пришлось купить новый двигатель, который должен был вернуться из Харбина. Потом мы поехали в Иркутск. На этой станции мы встретили очень интересного человека, Витте, племянника старого Витте.

Немцы в Китае внесли деньги, и мы смогли перевести значительную сумму денег из Немецкого общества помощи в Тяньцзине на помощь заключенным, которые больше всего нуждались в помощи. Это было сделано через: русского банкира, которого мы встретили на станции.

Мы также встретили пастора Кранца, который был пастором Немецко-лютеранской церкви и немецко-русским из Прибалтики. Австрийские и немецкие заключенные посещали эту церковь, а также - несколько офицеров. Им была предоставлена ​​большая свобода, они ходили по городу ,  пришли и выпили с нами чаю. Дом был переполнен немцами и австрийцами, но мы не могли добраться до лагеря.

С ними не обращались плохо, за исключением халатности и небрежности со стороны русских. Было много тифа. Несколько очень хороших хирургов, в том числе один человек, которого я встретил в 1913 году в Вене в клинике Изельберга. Он был в Никош, где у них был госпиталь, и вел большую практику среди заключенных. Во время войны они не должны были брать врачей в плен, но этот человек был пленником, и в русских больницах работало несколько прекрасных врачей в качестве заключенных. Я также встретил человека по имени Фон Бергман, племянника одного из величайших хирургов в истории Германии.

Мы видели много заключенных в больницах, - российских больницах, - очень грязных. Однажды я встретился с доктором Вилнером, австрийским врачом, в Пекинском союзном медицинском колледже и сказал ему: «Насколько я понимаю, вы пять лет были военнопленным в России.

Что вы думаете о русских? Он ответил: «Я думаю, что они принадлежат к собственному классу зоологии». Из Иркутска мы вернулись в Харбин и Пекин и сделали свой доклад. Мы отсутствовали месяц.




Далее: Вторая экспедиция
Tags: wwi, Красный Крест, Путешествие в Россию
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments