Елена (ljwanderer) wrote,
Елена
ljwanderer

Categories:

Изабелла о российской угрозе

На крутом утесе над рекой большая гранитная плита показывает место, где китайско-ко­рейская граница превращается в русско-корейскую. На другом берегу Тумангана в зо­лотой дымке виднелись пустынные лиловые горы Кореи. Отсюда одновременно вид­ны три империи. Внизу в долине расположена маленькая бедная корейская деревушка, а на высоком крутом склоне над рекой, ближе к пограничному столбу, стоит большая глиняная хата, с которой уже осыпалась побелка, с соломенной крышей, держащейся при помощи соломенных веревок, к которым привязаны камни.

Красное село. Фотография Изабеллы Бишоп (Берд)

Здесь было очень пустынно. Кореец-проводник сказал нам, что ночевать в де­ревне абсолютно невозможно. В это время из хаты вышел казак, пристально посмо­трел на нас и вернулся внутрь.
Затем появился капрал, одинокий и жалкий на вид, который тоже оглядел нас с ног до головы, и, движимый чувством гостеприимства, подошел к нам и сообщил, что в деревне могут остановиться разве что возницы с лошадьми, а нам он может предложить переночевать в его хибаре, в которой есть одно большое помещение, еще одна маленькая комната и пристройка-навес.

В последнее время английские газеты утверждали, что «Россия сконцен­трировала на границе с Кореей пятитысячную армию, и еще четыре тысячи человек стоят под Хуньчунем».
Задавать вопросы относительно расположения и численно­сти русских войск было нежелательно, и я предусмотрительно воздержалась от рас­спросов и с интересом ожидала увидеть мощную военную группировку.

Эта хибара была пограничной заставой под названием «Красное село», а русская «армия, сосре­доточенная на границе с Кореей», состояла из 15 человек под командой капрала, ко­торому было поручено охранять границу с этим отрядом в течение 6 месяцев.

Отве­том на мой рассказ о сообщениях английской прессы был нелестный для точности газет взрыв хохота.



Каморка капрала была неопределенной формы и всю ее обстановку составляли один стул, стол и стоявший на полу большой кувшин с водой. Но зато здесь было теп­ло и имелась металлическая походная кровать с проволочным матрацем, изрядно по­порченным и обвисшим, из которого торчали куски проволоки, в нескольких местах протыкавшие даже коврик, который я положила сверху.

Место, где стояла кровать, за­навесили для меня одеялом, а капрал, г-н Хейдеман и три корейца-старосты с трудом улеглись на полу. Капрал, обрадованный тем, что ему есть с кем пообщаться, прого­ворил почти полночи и разбудил нас еще до рассвета.

Солдаты разделили с нами свой ужин: черный хлеб, ячменную похлебку, чай и немного кваса (слегка забродивший напиток, приготавливаемый из черного хлеба, изюма и сахара), — и выпили немного водки (водка и шнапс содержат 40% алкоголя). В 9 часов вечера меня удивила и уми­лила одновременно величественная мелодия православной молитвы, которую нарас­пев читали в большой комнате — это молились на ночь казаки.




Последний раз, когда я видела Туманган на закате, он был закован льдом. Ста­росты корейских деревень Загорное и Красное, которые совещались до полуночи, считали, что переправиться через реку не представляется возможным. Они сказали, что паром уже вытащили на берег, и он вмерз в землю до весны, и что два русских чиновника и один генерал прождали здесь три дня, и, не добившись успеха, уехали за день до моего приезда.

Однако, уступая моей настойчивости, они мобилизовали всех работоспособных мужчин Загорного и в 2 часа ночи начали откапывать паром. К семи утра его протащили несколько ярдов по направлению к реке, которая, одна­ко, была все еще покрыта льдом. Позже капрал послал 14 своих подчиненных в по­мощь корейцам, и, смеясь, сказал, что «вся русская армия, сосредоточенная на гра­нице, помогала мне переправиться»...

Я сфотографировала «русскую армию» и казарму, пограничный камень и кап­рала, ссутулившегося в своем заброшенном одиноком жилище на безлюдной высоте в состоянии крайнего уныния, связанного с тем, что мы, уезжая, оставляли его на­едине с его вседневной скукой...

Через несколько дней я отправилась в Хуньчунь на границе с китайской Мань­чжурией, который был в силу своего расположения важным военным постом, и бы­ла там гостеприимно встречена комендантом и его женатым помощником. Там, как и в любом другом месте в Приморье, независимо от того, имела ли я дело с граж­данскими или военными чиновниками, они не только принимали меня с любезно­стью и радушием, но также с готовностью отвечали на все интересовавшие меня во­просы и во всем помогали мне.



Русские офицеры в Хуньчуне. Фотография Изабеллы Бишоп(Берд)

Хуньчунь расположен в гористой местности, где в по­следнее время был вырублен лес и которая окружена плодородными хорошо орошае­мыми долинами, населенными исключительно корейцами. Трудно представить себе более пустынное и мрачное место, чем эта открытая всем ветрам застава.



Хунчунь. Фотография Изабеллы Бишоп(Берд)

Вместо «четырехтысячной армии» я увидела здесь только 200 казаков, живущих в добротной кирпичной казарме, половину которой занимает красиво отделанная церковь. Кроме этого, здесь есть только покрытые соломой открытые конюшни для их выносливых быстрых байкальских лошадей, небольшой, но хорошо оборудован­ный госпиталь, деревянный дом полковника-коменданта и еще несколько террако­товых глиняных домиков для офицеров и семейных казаков.



Вся русская военная группировка, расположенная на территории между Хуньчунем и Амуром, не пре­вышает 1500 человек, разбросанных по 30 пограничным заставам. Комендант рас­сказал мне, что на данный момент их главной обязанностью был «ежедневный» от­лов китайских мародеров, переходивших границу, чтобы грабить корейские деревни, и передача их китайским властям, после чего их сразу же отпускали, и они отправ­лялись в новые набеги.

Очевидно, что это путешествие Изабеллы оказалось крайне полезным для Министерства иностранных дел Великобритании.

Tags: isabella bird, Женщина и фотография, Женщины и путешествия, История России
Subscribe

  • Умиротворители: Гарет Джонс о Германии

    Рассказывая о войне Клода Коберна против примирителей с фашизмом стоит вспомнить о другом журналисте, который как раз своей работой и создавал…

  • Айви Ли и Россия, Outlook 1930 г.

    Институт политики в Уильямстауне, штат Массачусетс, должен стимулировать разумный интерес к международным отношениям. Так было много лет.…

  • Герберт Уэллс о России. 1914 г.

    Либеральный страх перед Россией Это очевидно, что существует очень большой страх перед мощью и намерениями России. Сейчас следует обсудить…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments