Елена (ljwanderer) wrote,
Елена
ljwanderer

Categories:

Датский Лоуренс


KNUD HOLMBOE (1902-1931)
Датский Лоуренс, так называют его сегодня,
вспоминая Луренса Аравийского, работавшего на англичан

Ранее:Независимые медиа

В ноябре 1929 года британское Колониальное управление получило письмо от Филиппа Персиваля Грейвса, редактора газеты «Таймс» с вопросом, располагает ли правительство какой-либо информацией о датском писателе и путешественнике по имени Кнуд Холмбое.
Холмбое собирался сотрудничать с «Таймс» и  накануне, кратко описал свои планы поездки по Аравийскому полуострову. Он надеялся посетить Палестину, Мекку, Медину и Оман. Холмбое попросил о встрече с редактором иностранных новостей Times. Грэйвс сообщал в Колониальный Офис, что, поскольку журналисту потребуется британское разрешение для въезда на территории, находящиеся в сфере британского контроля, возможно, было бы интересно узнать о намерениях датчанина.

Грэйвс также писал: «Он хочет добраться до Мекки и Медины, это, конечно,  его дело, и, возможно, его похороны,- это все, что нужно сказать об этой части его плана. Все остальное – вполне осуществимо ». Таким образом, Кнуд и попал в  поле зрения британцев. Возможно, они не оставили Кнуда без своего внимания,  именно англичанин уговорил Кнуда пробираться в Мекку через Ливию и написать о том, что он увидит, книгу. Слова же Грэйвса о похоронах оказались пророческими.


Кнуд Вальдемар Гилдинг Холмбое родился 22 апреля 1902 года, и был старшим сыном в семье знаменитых датских купцов, проживавших в Хорсенсе (Дания).
Уже будучи подростком,  Кнуд увлекся религией и философией. Получив начальное образование, он нашел себе место в качестве ученика журналиста и стал работать в различных датских местных газетах. Никто тогда еще не мог предположить, что Кнуд состоится, как журналист-путешественник и исследователь.  В 1920 году Дагенс Нихедер, редактор  из Копенгагена дал ему первое самостоятельное задание – написать о  путешествии в самую отдаленную точку Норвегии. С этого и началась его любовь к путешествиям и открытиям нового.

В возрасте 20 лет Кнуд стал католиком, переехал во Францию и какое-то время жил в монастыре в Клерво. Однако, его вдумчивая натура вскоре заставила его расстаться с монастырем и отправиться за поиском новых истин. В 1924 году он побывал в Марокко, где в крошечной горной мечети  произошла его судьбоносная встреча с шейхом, открывшем его таинства Ислама, а  в следующем году Кнуд стал мусульманином.

Вернувшись в Данию, он опубликовал свою первую книгу стихов,  так и названную- «Стихи», в которой он говорил о жизни и смерти, о пустыне и вере. Вскоре после этого он написал книгу о своем пребывании в Марокко под названием «Между дьяволом и глубоким морем - от самолета до бурлящего Марокко».

В 1925 году он предпринял путешествие по Ближнему Востоку, побывал в Сирии, Палестине, Иордании, Ираке и Персии и был свидетелем политических волнений в Багдаде и Палестине во время формирования новой карты Ближнего Востока. Свои статьи он посылал в датские газеты, являясь их внештатным репортером.

В 1927 году Кнуд уже на Балканах, к этому времени он уже женился и отправился в путешествие вместе со своей женой Норой. В Албании, находящейся под контролем Италии, Кнуд стал свидетелем волнений во время укрепления власти  Ахмета Зогу.
.
Так как Зогу был мусульманином, албанские католики почувствовали себя дискриминированными и подняли восстание,которое Зогу безжалостно подавил, а зачинщиков казнил, католики вынуждены были бежать из Албании. Кнуд отправил статью об этом в датские газеты.
История о том, как повесили популярного албанского католического священника, стала достоянием общественности всей Европы, отчего итальянские власти пришли в ярость.

Дом Джон Газулли,
родился в Дайче, Задрима (Лежа), 26 марта 1893 года.
После начальной школы начал учиться в Папской семинарии в Шкодере.
В 1912 году он продолжил учебу в Риме, позже во Франции, а затем в Австрии.
Был рукоположен в священники 4 августа 1919 года.
 Убежденным противник правительства короля Зога,
которое дискриминировало полностью католические районы
Дукаджини, Пука и Мирдита, .
 26 декабря 1926 года он был арестован, а 2 января 1927 года,
он был приговорен к смертной казни и повешен.
.

Но если история о преследовании христиан, сообщенная Кнудом, имела резонанс, то сообщения о притеснении мусульман оказались без внимания. Наряду с тделением католиескй церкви от государства, Зогу, запретил шариат, пытаясь модернизировать албанское общество. Он предложил албанским женщинам отказаться от чадры и вуали, что вызвало протест у части мусульман. Имея итальянскую поддержку, Зогу беспощадно расправлялся с тпми, кто сопротивлялся власти. Кнуд  писал о  притеснениях мусульман,  но данная тема не вызвала бурю протеста.

Вернувшись в Данию, Кнуд попытал счастья в качестве редактора местной газеты. Однако, экономические проблемы заставили его покинуть Данию и поселиться со своей женой и дочерью Айшей в Марокко. Там он изменил свое имя на Али Ахмед эль Гезейри.

В 1930 году после встречи с редактором Times, Кнуд отправился в путешествие, которое должно было сделать его знаменитым. Вот как описывал впоследствии в своей книге начало путешествия сам Кнуд.


.
В Сеуте (Алжир) в холле отеля Continental, занятый поиском наилучшего маршрута в Саудовскую Аравию, Кнуд рассматривал возможность добраться в Египет на пароходе, когда случайная ( или неслучайная) встреча с английским репортером изменила его планы.. «Смотрите сюда!» Репортер стукнул  рукой по столу: «Почему вы не едете через Африку в Египет?» Кнуд сначала колебался, указывая, что в Триполитании и Киренаике - восстания. и  война воспрепятствует путешествию. Но англичанин упорствовал: «Вы же просто человек, который может попытаться...вы говорите по-арабски... и вы уже приняли ислам. Вы должны написать нам книгу о Северной Африке, в ней будет то, что видят арабские глаза ».

Решив, что англичанин прав, Кнуд раздобыл автомобиль с большим  бензобаком, чтобы можно было  покрывать большие расстояния. Он даже нашел себе компаньона, 19-летнего марокканского мальчика по имени Абдеслам, который позже, вероятно, пожалел о том, что присоедился к экспедиции после того, как ему пришлось бесчисленное количество раз вытаскивать буксовавший в песке автомобиль.





Вот так и началось это знаменитое путешествие. Из Сеуты Кнуд отправился в Фес, затем в Уджду,  затем пересек Алжир, останавливаясь в сахарских городах Аин-Сефра, Лагуат, Гардайя, Туггурт, где тоскующий по дому Абдеслам, наконец, покинул Кнуда и отправился домой, а Кнуд продолжил путешествие.

«Салам алейкум», - сказал он голосом, который дрожал от старости.
Мы ответили на его приветствие и спросили, собирается ли он в Туггурт, и можем ли мы его подвезти?
Но он только покачал головой.
«Но почему бы Вам не поехать с нами?»
«Какое имеет значение, приеду ли я на пять дней раньше или позже?»
«Но, без сомнения, у вас есть чем заняться в Туггурте, и вы хотели бы приехать пораньше».
«Здесь, где нет людей, я наедине с Аллахом; здесь я слышу, как бьется мое сердце. Твоя машина для меня странная.
Он похлопал сумку, которую нес через плечо.
«Здесь у меня есть финики и несколько бутылок воды. Это все, что мне нужно, и я не буду болеть, пока Аллах не склонит мое тело к земле ».
"Вы счастливы? " - спросил я его.
Его лицо просияло. «Я всегда доволен. Разве я каждый день не узнаю что-то новое из всего, что происходит? Если я счастлив и вынужден голодать, я благодарю Бога за то, что Он учит меня быть терпеливым и довольствоваться малым, а если я богат и в изобилии, я учусь щедрости. но сквозь все это я вижу, как лицо Бога сияет надо мной».


Потом был Тунис и его города, Тозеур и Габес. Достаточно скоро Кнуд достиг Ливии.
Одна из глав книги называется «Римские орлы над Триполи». В ней Кнуд описывает время, проведенное в Триполи, и фашизм как коллективное безумие: « весь Триполи был опьянен фашизмом, так что даже горничные в отеле поднимают руки в фашистском салюте». Под гнетом принуждения большинство арабов и евреев угрюмо поднимали свои руки в фашистском салюте.

Муссолини во время визита в Ливию в 1937 году
.
Именно здесь его впервые задержали и учинили допрос:

«Мне хотелось бы знать, почему меня посадили в тюрьму?»
«Я ничего об этом не знаю. Я только получаю свои приказы. Вы сами должны знать.
«Я не знаю, что я сделал не так», - ответил я.
«Тогда почему вы проводили все свое время в арабском квартале, и почему вы пошли в мечеть?»
«Я не вижу в этом преступления».
«Вы должны помнить, что здесь идет война».


Он  смело заявлял: «Я верю, что Ислам будет единственной религией, которая выживет в наше современное время… поскольку Европа развивается внешне, а не внутренне».

Как только власти убедились, что он не шпион и не связан с предводителем повстанцев, Умаром аль-Мухтаром, его отпустили. Кнуд продолжил путешествие через ливийскую пустыню, и въехал в оспариваемую восточную половину Ливии, Киренаику, где мятеж был в самом разгаре. Там он стал свидетелем шокирующего обращения с ливийским мусульманским населением.


Итальянские войска под командованием двух генералов, Пьетро Бадольо и Родольфо Грациани, вели “кампании по умиротворению”, которые быстро превратились в кровавые репрессии. Лидеры сопротивления были казнены или оказались в изгнании. Военные трибуналы ежедневно приговаривали к смертной казни тех, кто был причастен к боевикам сопротивления. По оценкам Холмбоя, в Киренаике  ежедневно казнили около 30 человек.

Подавление сопротивления местного населения производилось путем  нападения  на бедуинские племена, разрушения ( с помощью бомбардировок) мест их обитания, уничтожения колодцев в пустынях, для создания невыносимые условия для жизни бедуинов. Итальянцы убивали скот,  ввергая местные племена в нищету  и полную зависимость от воли захватчика. Оставшиееся в живых население сгонялось в концентрационные лагеря, туда попадали, в большой части,  женщины, старики и дети
Кнуд записывал свидетельства очевидцев  и делал множество фотографий.

Лагерь Al-Magroon, распределение пищи
.
"Лагерь был огромен. В нем было по меньшей мере полторы тысячи палаток и население от шести до восьми тысяч человек. Он был огорожен колючей проволокой, и у каждого входа были охранники с автоматами. Когда мы ехали среди палаток, к нам подбегали дети. Они были в лохмотьях и голодные,  но, видимо, они привыкли получать деньги от коменданта во время его визитов, потому что они протягивали руки и кричали по-итальянски: «Un soldo, синьор, un soldo!» (« монету, синьор, монету! »)."

«Дети были в лохмотьях и полуголодные… Бедуины ... выглядели невероятно потрепанными ... многие из них казались больными и несчастными, хромые, с изогнутыми спинами или с ужасно деформированными руками или ногами ».

Путешествуя по Триполитании, он отметил: «Многие арабские солдаты были убиты самым отвратительным образом [повстанцами].И оба они говорили по-арабски и имели ту же религию, что и бедуины.»
Однако, как только он прибыл в Киренаику, он все чаще комментировал зависимость Италии от эритрейских войск. В Агаиле разница между Триполи и Киренаикой проявилась сразу. Здесь не было ни одного арабского солдата; все они были выходцами из итальянской колонии Эритрея. «Почему вы не используете арабские войска?» - спросил я полковника де Ронко вечером.
-Им нельзя доверять. Они дружат с врагом.
- Но эритрейцы лучше?
- Они более надежны. Они ненавидят арабов, которые являются мусульманами, потому что они сами христиане. Арабы здесь, в Киренаике, являются чрезвычайно плохими солдатами, в то время как мы можем безоговорочно доверять нашим отважным войскам из Эритреи.
- Тогда арабы здесь не хотят быть солдатами?
- Нет, это не то же самое, что в Триполи. Между эритрейцами и бедуинами существует неугасимая ненависть. Например, несколько лет назад некоторые из эритрейских войск здесь, в Аргеле, поймали трех бедуинов. Они сожгли их.»

Когда он спросил подполковника Пьятти, дислоцированного в Марауа, почему в Киренаике столько войск из Эритреи, последний ответил: «Потому что это - единственные войска, на которые мы можем положиться. Арабы ленивы и ненадежны и убегают при малейшей провокации, а эритрейцы, наоборот, абсолютно верны нам, итальянцам. Я сам провел значительное время в Эритрее, и там у нас никогда не было проблем или восстаний»
Кнуд пришел к выводу, что итальянцы разжигали религиозную ненависть между эритрейцами и ливийцами. Он основывался на том, что услышал обращение генерала Грациани к своим колониальным войскам: «Новые сражения ждут вас, но я знаю, что вы победите вместе с нами, итальянцами, исповедующими ту же религию, что и вы. Давайте же крикнем «Ура!» за Италию и ее колонию Эритрея ».

В Киренаике, на Кнуда смотрели с подозрением и итальянские власти, и повстанцы. Повстанцы, оказывавшие яростное сопротивление, представляли собой  националистически настроенную группу мусульман-суннитов во главе с Умаром Аль Мухтаром. Повстанцы прятались в горах Джебель-Ахдар в Киренаике, там Кнуд и попал в  руки бойцов-бедуинов, после того, как его  машина сломалась. Он смог убедить повстанцев, что он на их стороне, цитируя отрывки из Корана. И тогда они поделились с ним своими историями.
Их было много, у каждого было свое горе, но вместо того, чтобы идти по пути капитуляции или, так называемого «умиротворения», и жить в концентрационных лагерях, они выбрали путь сопротивления.
Однажды, у ночного костра, один мужчина рассказал ему о том, как он потерял свою любимую дочь, и нашел ее снова в борделе в Бенгази. Она умоляла его застрелить ее, и он это сделал.

«Они выглядели потрепанными, но даже сейчас, когда они спали, на их лицах было странное мирное и решительное выражение. Я начал понимать, почему эти люди могли умереть, не моргнув. Насколько я заметил в течение одного дня, проведенного с ними, они скрупулезно следовали своей религии. Какая бы судьба ни случилась с ними, им никогда бы не пришло в голову обвинять Бога в том, что произошло.
Когда они стояли у виселицы, они благодарили Бога за жизнь, которую они прожили, и они спокойно переносили любые страдания. Люди, которые сейчас спали, были, вероятно, бедными и невежественными, они не умели читать и едва могли произносить свои собственные имена, но они были самыми благородными людьми, которых я когда-либо встречал ».


Кнуд был настолько потрясен несправедливостью, что присоединился к ливийскому сопротивлению и сражался вместе с ливийцами против итальянских агрессоров. Именно в это время он встретился с Умаром аль- Мухтаром.


Умар- аль-Мухтар
.
Однако к 1930 году Муссолини был твердо настроен вести беспощадную борьбу с непокорными.

Генерал Грациани, по приказу генерал-губернатора Бадольо, при помощи беспощадных наемников из Эритреи провел зачистку восточной Ливии. Более 100 000  жителей Киренаки ( 2/3 населения) оказались в концлагерях , оборудованных на внутренней территории колонии, вдали от глаз прессы. Более половины из них погибли от болезней и голода.

Все это держалось в секрете от всего мира, могло бы остаться неизвестным и никогда не попасть в средства  массовой информации, если бы не внезапное появление Кнуда. Его арестовали в восточном городе Дерна и выдворили из Ливии.

Находясь в тюрьме в Дерне, он спросил ливийских охранников, почему они делают эту работу, на что они ответили: «Не кажется ли вам лучше, чтобы мусульмане ухаживали за заключенными, а не за эритрейцы? Когда нет итальянских офицеров, мы может облегчить их участь»

Кнуд был депортирован в Египет. В Египте он пытался организовать помощь  сопротивлению Ливии и в Александрии встретился с изгнанным лидером Сануси и будущим королем Ливии Идрисом. Последний спросил его: «Вы знаете, почему итальянцы используют эритрейские войска? [...] Потому что эритрейцы - христиане. Итальянцы ведут в Киренаике религиозную войну »







Евхаристический конгресс в Триполи 1937 года





Однако после того, как итальянский посол проинформировал британские власти в Египте, Холмбо был снова арестован и брошен в тюрьму в Каире. Через месяц его отправили домой в Данию.

“Корабль направился на север; к роскоши и комфорту, которые создала цивилизация. Но когда я смотрел на медленно отступавшее африканское побережье, мое сердце болело за бедных выносливых людей, которых я знал, и за их безнадежную борьбу. «Возможно, справедливость когда-нибудь победит - справедливость, которая не является хищной жаждой власти, но излучает желание постичь все прекрасное на всей Земле»

Вдохновленный изречением (хадисом) Пророка Мухаммеда о том, что у людей один Господь и один отец (Адам), Кнуд закончил свою книгу следующими словами: «В глубине души народы Востока и Запада одинаковы. Это две ветви одного и того же дерева. И когда человек, независимо от того, откуда он происходит, глубоко заглянет в свое сердце, он почувствует тоску по корню этого дерева”

Книга была издана на английском под названием «Встреча в пустыне» (Danish: Ørkenen Brænder,  "The desert is on fire")  в 1931 году. Кнуд считал своей миссией журналиста рассказать обманутым европейцам правду:
«В Европе говорят только о том, что мирные итальянцы в Киренаике подверглись нападению кровожадных арабов. Только я -тот, кто это видел и знает, кто настоящие  варвары ».

В книге Кнуд пишет:
«Мне становилось все более и более ясным, что итальянцы ничего не понимают о душе этого народа, которому они себя назначили правителями».

Вскоре после того, как книга попала в книжные магазины, она стала бестселлером и оказалась довольно известной, она получила невероятный успех в США и во всех европейских государствах, что вызвало гнев итальянцев. Книга была запрещена в фашистской Италии и не была переведена на итальянский язык до 2004 года. Ничего удивительного, что многие итальянцы до сих пор не знают правды об этом периоде их истории.

Однако Кнуд не дожил до успеха своей книги. Вернувшись на Ближний Восток в конце 1931 года, он все-таки, намеревался завершить свое паломничество в Мекку.

Он  отправился в Амман,  там в октябре 1931 года, Кнуд Холмбое взял верблюда и отправился в  Акабу. В ожидании разрешения на въезд Кнуд подъехал на верблюде к границе Саудовской Аравии. Он провел одну ночь в оазисе аль-Хакл, где встретился с местными бедуинами, которые, как говорят, аботали на  итальянцев.

Когда Кнуд продолжил свое путешествие в одиночку,  его атаковали на дороге между аль-Хаклом и Хумайдой, но ему удалось сбежать и уплыть в море, он плавал долго, пока не устал. Потом вышел на берег. Его все-таки выследили и поймали. Говорят, что его застрелили и похоронили там же, на побережье, но это место так и не нашли. Ему было только 29 лет.


В сообщениях, отправленных в Лондон сэром Эндрю Райаном, советником при посольстве в Саудовской Аравии с 1930 по 1936 год, упоминается «глупый авантюрный молодой датчанин, который, приняв ислам, вступил в Хиджаз из Трансиордании в окрестностях Акабы и намеревался пробраться  в святые города »; однако, отметил Райан, «не может быть никаких сомнений в том, что он погиб в дикой стране на севере Хиджаза».

Исчезновение Кнуда Холмбое даже привело к слушанию дела в Лиге наций, но выяснить, что действительно случилось с журналистом, так и не удалось. Британская и американская пресса возложили вину на «мародерствующих арабов», но вполне вероятно, что Холмбое был убит итальянскими агентами, намеревавшимися уничтожить  бесстрашного журналиста и писателя.  Надо отметить, что европейский мусульманин, жаждавший открыть глаза европейцам на колониальную политику, многим мешал.

«Фашизм простирает свои щупальца вдаль». - предвидел будущее Кнуд, противоядием, по его мнению, мог стать Ислам. «Ислам, - писал он, - в отличие от большевизма, социализма и все других современных идей счастья человечества, способен сделать каждого человека полностью счастливым».

После двух десятилетий жестокого подавления сопротивления Италия  продолжала править своими колониями. В 1934 году было введено новое название - «Ливия» (происходящее от греческого названия Северной Африки) в качестве официального названия колонии (состоящей из трех провинций Киренаика, Триполитания и Феццан).
Лишь в 1947 году, в соответствии с условиями мирного договора 1947 года с союзниками после второй мировой войны, Италия отказалась от всех претензий к Ливии.





Здесь я и планировала поставить точку  и закончить цикл о покорении Ливии. Но как обычно, по мере чтения и подготовки материала, появляются новые темы для обсуждения.

В этот раз это - тема итальянского фашизма.
Думаю, что после чтения этого цикла не осталось сомнений, что итальянский фашизм в Ливии проявился в виде идеи неполноценности группы местного населения по сравнению с итальянской нацией и возможности ее уничтожения .
Однако, при подготовке материала к циклу, я столкнулась  с рядом публикаций, в которых существует тенденцией размыть суть фашизма,  убедить в том, что настоящий, итальянский,  фашизм принес много хорошего, отмыть некоторых представителей фашизма.
Вот об этом я и напишу на следующей неделе.
Tags: Журналистика, Италия, Колониализм, Независимые медиа, Фашизм
Subscribe

  • В Королевском географическом обществе

    Комната географических карт и библиотека в Королевском географическом обществе . Ранее: Изабелла Бишоп (Берд) - английская писательница и…

  • О свободе выбора

    Сцена из британского сериала "Виктория" « ' Нынче уж так не выдают замуж, как прежде', — думали и говорили все…

  • Образ нежности и силы

    Гвадаррама, Испания, 1936 г. Хотя биологическое предназначение женщины, как ей часто напоминают, сугубо репродуктивное, все же не стоит забывать,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments