Елена (ljwanderer) wrote,
Елена
ljwanderer

Category:

Маринетти. Милитаризм против пацифизма

Меня учили, что перманентная война
является нормальным условием жизни
для молодого итальянца.
Умберто Эко
Из Манифеста Маринетти по поводу отъезда в армию в октябре 1911 года:
.
За войну, единственную гигиену мира и единственную воспитательную мораль!
Мы, футуристы, в продолжение двух лет, пренебрегая свистками подагриков и паралитиков, прославляем любовь к опасности и насилию, милитаризм, патриотизм, войну, как «единственную гигиену мира и единственную воспитательную мораль», мы счастливы, наконец, от того, что живем в этот великий футуристический час для Италии, в то время, как в агонии кончается отвратительное племя пацифистов, отныне зарытое в глубоких подвалах смешного Гаагского дворца.
.
Кто же эти презренные пацифисты? Одним из них был Джузеппе Скаларини, впоследствии признанный одним из ведущих итальянских сатирических карикатуристов и дизайнеров Италии.


.
Джузеппе Скаларини -(1873 г. -  1948 г.) 
один из первых итальянских создателей политической сатирической карикатуры,
основал газеты Merlin Cocai и La Terra
С 1911 сотрудничал с газетой Итальянской социалистической партии l'Avanti !.
Антикапиталист и антимилитарист, преследовался фашизмом.
.
На страницах ммногочисленных газет, с которыми он сотрудничал, Скаларини создал массу антивоенных и анти-капиталистических каикатур, обличающих богатство, нажитое за счет бедности и грабежа чужих земель.
.

Война с фашизмом на руках
Из св. Луки: "... и она родила своего первенца и фасци, и положила его на ледник в яслях



Трагическая погоня за голодом и войной


Рождественская елка


Социальный мир



Портфель войны и пенсий
.
Маринетти и Скаларини, оба итальянцы, оба патриоты, но разделяло их отношение к  войне и собственной родине, один считал войну - очищением и правом сильного овладевать богатствами мира, другой - обогащением группы избранных  за чужой счет. Эта пропасть между ними со временм все больше расширялась. Один ушел в национал-социализм, другой - к социалистам.
Но в Италии, где колониальная жажда овладевала все большим количеством  умов, не могло быть свободной прессы, журналисты, противоречащие общему курсу, подвергались угрозам, насилию, а впоследствии - преследовались законом.


Еще недавно мы, ударами кулаков, на улицах и на митингах,
сшибали наших наиболее яростных противников,

изрыгая им в лицо следующие неуклонные принципы:
1. Слово «Италия» должно блистать ярче, чем слово «свобода».
2. Индивидуум и народ должны пользоваться всеми свободами,
кроме свободы быть трусами.
3. Необходимо, чтобы назойливое воспоминание о римском величии
было бы, наконец, стерто во сто крат большим величием итальянским.
.

Футуристы кулаками отстаивают свое мнение, силой принуждая принять их путь , где нет места свободе, потому что на первом месте - Италия, величию (и будущему богатству) которой нужно принести жертву.

РИМ, 4(17),ХI. Как сообщает «Secolo», папа относится к войне очень враждебно, не скрывая этого от лиц, принимаемых им в аудиенциях. Кардинал Мерри-дель-Валь и другие испанские кардиналы, руководящие политикой Ватикана, вполне согласны с папой. Воспрещена торжественная панихида по убитым в Триполи, которую проектировала римская католическая ассоциация. Панихида эта, впрочем, была отслужена по инициативе частных лиц.

Написав манифест, Маринетти поехал на войну, чтобы своими глазами увидеть ливийский поход, который должен принести Италии славу. Что касается прославления, он и сам должен был приложить к этому руку.
Серия репортажей, которая печаталась во французской газете L’Intransigeant с 25-го по 31-е декабря 1911 года, после возвращения Маринетти была переработана и выпущена книгой «Битва у Триполи».

В ней Маринетти сформировал удивительные, хищные и чувственные, с налетом эротики, образы войны.Тяжести суровых будней, жара, грязь, огонь и кровь, все это не пугает поэта, а лишь приводит в восторг. .








Дороги

Дороги, проложенные гниющими, разлагающимися трупами верблюдов, которые окружены мухами…
Миллионы эфемерных следов от ног и сапог, без конца, непрерывная цепь хрипений, клятв и липких плевков.
Дни шаганий и усилий, стиснутых строем и, наконец, в красном проклятии вечеров — ужасающее безводие колодцев.

О! Как завидую я ста тысячам итальянцев, которые, в хорошей амуниции, сытые и отлично вооруженные, смогли в двадцать лет окунуть свое сердце и ум в ваш, дороги, терпкий и голубой запах опасности и героических приключений!




Пустыня

У самых моих ног первые песчаные волны пустыни на берегу оазиса; эти волны — нежного цвета корицы. Дальше: светло-алые очертания женского тела; еще дальше: муаровая волнистость, осторожно выскобленная, вычерченная и вычеканенная вечерним ветерком…"

Лошади
"лошади громко фыркали и нервно нюхали кривые корни оливковых деревьев, кости и атлетические бицепсы которых продирались сквозь рыжую пыль и грязь дороги."



Верблюды
Возле колодцев Бумелианы, под группой оливковых деревьев, три верблюда, комфортабельно улегшись на песок, радостно полощут себе горло, как старые водосточные трубы, примешивая свое хрипение к тэф-тэф парового насоса, утоляющего жажду города.






.



ПУЛИ

О, как это красиво! Какое счастье! Безумная радость сжимает мне горло.
Я чувствую, я чувствую в себе, что все бесконечное,
все загадочно-таинственное вновь превзойдено!..
К чертям осторожность!..

Спрятаться за ствол пальмы — это годится только для того,
чтобы угадывать свою участь по щелканью смертельной судьбы о кору.
С того момента, как у меня в руке только револьвер, я довольствуюсь тем,
что контролирую и проверяю знаменитые изображения военной литературы.

Да, пули мяучат, но только в том случае, если они натыкаются на какое-нибудь препятствие.
Когда они уходят, вращаясь вокруг себя самих, оглядываясь на все то,
что они еще не продырявили, делая с досады прыжки и плача, как заброшенные кошки.
Обыкновенно, у пуль насмешливый и ленивый свист, как у мальчишек, идущих из школы…







МИТРАЛЬЕЗА

(картечница, калька с французского mitraille – «картечь, шрапнель»)
– это тип залповой пушки с множеством стволов винтовочного калибра, которая может стрелять либо несколькими пулями одновременно, либо несколькими пулями в быстрой последовательности


Вдруг митральеза бросается в работу, со своим тоскливым шумом неистового молота, спешащего, торопящегося все более и более, спешащего пройти насквозь и продырявить отвратительную, еще прикрытую дверь ночи.

Я иду к ней, как к элегантной и роковой женщине, чьи мудрые, точные и убийственные взгляды стоят смерти храброго… Она наклонена вперед; у нее силуэт женщины с гибким станом, окутанной черным бархатом и убранной, изукрашенной развевающимся поясом зарядов. В ее черных волосах или, скорее, между ее свирепыми, кровожадными зубами распускается и цветет горизонтально, сплошным, непрерывным порывом, бешеная, как самый безумный и самый страстный цветок в мире,

— Она начинает пылать! — сказал мне спокойный офицер, управляющий ею.
— От страсти, конечно!
— Надо давать малютке время от времени попить! — добавляет сержант, который, не торопясь, смачивает румяные губы митральезы из маленькой кружки.

Митральезы! Прекрасные митральезы!.. Аккомпанируйте же вашими опьяняющими кастаньетами поднявшимся пескам, этим бешеным, неистовым балеринам пустыни и их танцу живота! Балерины! Вас возбуждают пушки, которые аплодируют вам своими тяжелыми железными руками.




.

Я пролетаю над траншеями форта Сультании, этими деловыми муравейниками. Я оставляю налево «Сицилию», огромную сигару, которую толстые губы моря курят теперь вволю..
Я не различаю больше линии горизонта. Небо, которое закругляется, сливается с коробящимся морем.

Я лечу к центру необозримой атмосферы, отливающей синим, зеленым и белым.
Ты снова предо мною, прекрасный город Триполи, который растет на моих глазах!..
Могучий аппетит, даваемый победой, странно окрашивает мои глаза, так что я даже ныряю,
чтобы вольней вдыхать фиолетовую щелочь и привлекательную белизну террас,
курящихся труб, твои дома, опыленные розовым сахаром,
и твои квадратные мечети с фисташковыми минаретами!..

Я пролетаю над городом, поворачивая все направо, через гавань,
где мачты — лес спутанных ветвей, разворачивают свои знамена.

Я созерцаю одно мгновение десант войск, производимый транспортными судами,
хронометрическое течение которого наполняет понтоны и казармы, как сообщающиеся сосуды
.

***
Вот такая красочная, восторженная и победная битва за Триполи у военного корреспондента Маринетти. В ней есть погибающие  герои, но их совсем не жалко, потому что они принесли победу, безжалостно убивая врага. Итальянцы, читающие репортажи Маринетти, должны были мечтать о славе и гордиться принесенной жертвой.


Продолжение следует


Источник:
Ф.Т. Маринетти "Битва за Триполи" в переводе Вадима Шершеневича 1912 год
Tags: Журналистика, Италия, Маринетти, Независимые медиа, Пропаганда
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments