Елена (ljwanderer) wrote,
Елена
ljwanderer

Category:

Дикая Либерия. Часть 7


Чарльз Тейлор


Не удивительно, что Чарльз Тейлор начал набирать себе армию в графстве Нимба, где обитали народы гио, из которых вышли противники Доу,  Джонсон и убитый Квивонкпа.

В начале 1990-года гио с радостью пользовались возможностью отомстить врагам - народу кран, начать то, что европейцы называли вендеттой, они охотно вступали в ряды NPFL – Народно-освободительного фронта Либерии.

Это были нормальные жители, а не какие-нибудь девианты, привлеченные жестокостью войны, и вначале они имели вполне реальную цель: покончить с доминированием и агрессией представителей племени кран.
А так как власть Доу поддержали племена мандинго, то этот народ тоже был зачислен в стан врагов.





Однако, и представители других племен не были в безопасности, например, племена гребо и сапо разговаривали на языке, схожем с языком племени кран. Этого было достаточно, чтобы считать их правительственными коллаборантами. А гребо, к тому же, как и мандинго, были мусульманами.
Мусульманами были также племена вай и менде, их тоже могли убить лишь за то, что их видели, стоящих на коленях во время молитвы.

Таким образов в разряд врагов NPFL попадали те, кто вовсе не были сторонниками Доу, но к несчастью, имели признаки ( язык и религия), по которым их можно было причислить к коллаборантам.



Мандинго, были по традиции торговцами, а потому жили лучше, чем их соседи, к тому же, они были более образованны.
Этот факт делал их наиболее уязвимыми, на них нападали, потому что у них было, чем поживиться. Тейлор платил только регулярной армии, повстанцам же приходилось самим добывать себе средства пропитания, и делали они это путем грабежей.

Как видно, у мандинго не было другого пути, как сражаться против NPFL, либо в рядах правительственных войск президента Доу, либо отдельной группировкой, сражающейся одновременно с Тейлором и Доу. Такая группировка называлась ULIMO - Объединенное освободительное движение за демократию, в нее также вошли кран, которые были против президента Доу. Впоследствии и эта группировка разделилась по племенному принципу.

Милтон Блайи, мальчик из племени кран, главный шаман, колдун, племени, проводивший ритуалы, стал полевым командиром в группировке ULIMO, под его командованием были 80 человек детей -солдат, которых он учил не бояться противника. Он сам и его отряд шли в бой голыми,  Блайи верил, что нагота может сделать человека невидимым и защитить от пуль. За это он получил прозвище Генерал Голая Задница , а его отряд был самым кровожадным. Перед каждым боем Блайи убивал ребенка и кормил его сердцем своих солдат.


Милтон Блайи - Генерал Голая Задница

По мере разрастания конфликта ряды NPFL пополнялась жителями Ганы, Нигерии, Буркина-Фасо, Сенегала и Кот-д'Ивуар, одни шли, чтобы поддержать революцию освобождения, для других это была прекрасная возможность разбогатеть. В июле 1990 года на рынках Кот-д'Ивуар появилось множество товаров, переправленных из разграбленной Либерии.

.

Любой мог увидеть различие между добровольческими силами NPFL и основным ядром – спецназом под командованием Принца Джонсона, прошедшего подготовку в Ливии. Если спецназовцы были подтянутыми и носили форму, то новобранцы были в своей обычной одежде, кто – в чем. В основном это были футболки и шорты, или поношенные джинсы из секонд-хэнда.

Многие из молодых людей носили раздобытые в качестве трофея подвенечные женские платья и женские парики. У каждого был свой амулет вуду. Вера в сверхъестественную силу, которую можно получить с помощью магии, осознание прохождения ритуала и обладание амулетом,  делали их абсолютно бесстрашными.

Как анализируют специалисты, переодевание было не просто бравадой на поле боя. Переодевание имеет глубокие исторические корни в ритуалах обрядов Западной Африки, где носят маски, талисманы и причудливые одеяния из листьев и веток. Повстанцы, одетые в платья и парики и украшенные костями, листьями и другими атрибутами «лесной культуры»,  использовали ту же самую практику.

В ритуалах либерийской инициации переход мальчика во взрослую жизнь символически представлялся надеванием женской одежды, это означало, что он должен сначала пройти через неопределенную стадию между мужской и женской идентичностью, прежде чем наконец стать мужчиной. Солдат, одетый в женскую одежду, парик, маску для Хэллоуина, или даже - в шапочку для душа - на поле битвы, по сути, утверждает, что он находится в нестабильном промежуточном состоянии. Сообщение, которое он посылает другим солдатам: «Не связывайтесь со мной, я опасен».
Взрослые полевые командиры Либерии присвоили и обновили эти ритуалы, чтобы сформировать сплоченные вооруженные силы. Силовики убедили молодежь из бедных слоев населения присоединиться к их батальону, предложив им шанс стать частью тайного общества и обрести сверхъестественные силы. В стране, где у молодежи было мало вариантов, это было возможностью «стать крутым».



Главной целью было, помимо обучения владения оружием, внушить новобранцам идею непобедимости и защиты сверхъествественными силами, которые вызывал шаман. Для проведения ритуалов командиры NPFL призывали в свои ряды традиционных шаманов -, а если таковых не было, нанимали на эту должность иностранцев, например, из  Кот-д'Ивуар, и приказывали им проводить ритуалы, в крайнем случае - импровизировать.

Все повстанцы имели хлопчатобумажные нити и веревочки, охватывающие запястья, плечи или шею. У всех были черные татуировки на руках немного ниже плеча. Как писал один из журналистов, они верили, что если носить амулеты и татуировки,  не есть тыкву,  заниматься сексом, прикасаться в ритуалах к лайму и принимать ванну, то это даст силу и защиту от вражеского огня.

Новобранцы на вопрос о том, почему они пошли воевать, в основном говорили о мести за убитых родственников, некоторые молодые люди рассчитывали получить стипендию после окончания войны, которую им обещал Тейлор. Люди из спецподразделения Принца Джонсона , как правило, люди в возрасте, говорили об обещанных огромных премиях за взятие Монровии.

Журналист, побывавший в NPFL в 1990 году, утверждал, что 10% вольнонаемных бойцов были женщинам. Они часто намазывали свое лицо глиной, это - тоже было частью ритуала.
.
.

Как говорят очевидцы, 70% NPFL состояли из подростков от 12 до 17 лет.
Эти дети-воины называли себя полушутливо и полусерьезно, именами из американских фильмов: Рэмбо, Терминатор, Убийца из джунглей. При том, что боевики копировали поведение героев американских фильмов, они не стремились быть похожими на американскую армию, наоборот, они готовились к традиционной войне, используя ритуалы предков  – врага нужно напугать.

Приблизившись к Монровии, NPFL установили блокпосты, что не только помогало вылавливать среди беженцев врагов, но и предотвращало утечку своих бойцов, которые насытившись войной, пытались вернуться домой
Блокпосты оказались местом, где одни чувствовали свою силу, а другие – свою полную беззащитность.
.


.

По щелчку пальцами человек оказывался мертв, потому что носил золотое кольцо  или добротные ботинки. Некоторые верили, что людей кран, которые были известны, как охотники на обезьян,  можно выявить с помощь обезьян. В это трудно поверить, но на некоторыъ блокпостах держали обезьян и убивали каждого, до кого дотрагивалась обезьяна.
.



.
.

На блокпостах проводился опрос населения и получались сведения, иногда – ценные для разведки, а иногда катастрофические даже для членов NPFL. Так  в процессе допроса выяснилось, что капитан полиции, Эстер Пэйгар, живущая в Нимбе, имеет троих детей от мужа, принадлежавшего племени кран. Несчастную женщину заставили смотреть, как ее детям рубят головы.
.


.
.
Месть этническим врагам совмещалась с личной местью, вооруженные люди, наконец получили возможность рассчитаться с обидчиками или соперниками в спорах о земле, семейных спорах, спорах между дальними родственниками или соседями.
В этом случае жертвами становились уже свои соплеменники. Бедный сосед имел возможность убить более богатого, неграмотный – своего учителя, который ставил ему плохие оценки. Особенно не везло тем, кто источал богатство и благополучие.
Шансы выжить имели те, кто был бедно и неброско одет, выглядел максимально неподозрительно и отчаянно  молился.
Врага раздевали догола, прежде чем вынуть его сердце и другие органы, а после - разделить добычу между собой и съесть или высушить и носить в качестве амулета..



.


Подростки, получившие неограниченную власть, не осознающие ответственности, и не имеющие  устойчивых понятий о добре и зле, накаченные спиртом, одурманенные марихуаной и амфетаминами, были непредсказуемыми. Наркотики и алкоголь снимали психологические барьеры, позволяя погружаться в мир, где ты можешь стать настоящим Рэмбо, где ты обладаешь нереальной силой и можешь делать все, что захочешь.

В периоды шаткого перемирия эти же бойцы переодевались в обычную одежду и становились обычными подростками, они уже не носили свои карнавальные костюмы, единственное, что было на них всегда, даже если они перед боем раздевались до гола,  – амулеты и талисманы.

Что поражало журналистов, наблюдавших развитие военного конфликта – бессмысленная  разрушающая сила.Они разрушают любые символы прогресса и благополучия”,- писал один из журналистов New York Times.

“Нам не нужны заводы” – сообщил журналисту один из повстанцев. “Нам нужно вернуться в леса”

Однако, видимое отрицание прогресса и демонстрация обскурантизма не мешали повстанцам, большая часть  которых происходила из нищих районов Внутренних земель, стремиться при любой возможности обладать плодами этого прогресса.
Боевики хотели получить  не только силу, но и богатство. Но чаще всего богатство доставалось командирам, а дети довольствовались тем, что оставалось  – женской  одеждой,  париками, наушниками, которые никуда не подключались.

“Грабительский менталитет" детей-боевиков, в комбинации с верой в колдовство, поражал даже их взрослых соплеменников. Это особенно возмущало стариков, наученных тому, что могущество и богатство приобретаются с возрастом.
Молодежь же хотела получить все сейчас.

Один из вождей сокрушался: “Это – худшие люди на земле. И это- наши дети”.

Огромное количество боевиков,  участвовавших в нападении на Монровию, имело возможность разбогатеть лишь при первом нападении на столицу, эта возможность уменьшалась с каждой новой атакой и временем падения страны в пропасть.

Надо также отметить, что  и  правительственные солдаты получали свое денежное пособие нерегулярно, поэтому – тоже не гнушались возможностью раздобыть что-нибудь ценное.

Что касается лидеров группировок и командиров, их богатство возрастало в зависимости от занимаемого ими уровня. А тот, кто контролировал ресурсы ( плантации, рудники), мог обогатиться невероятно.

Отряд Милтона Блайи участвовал в торговле наркотиками, оружием и алмазами. Побережье Либерии было местом доставки товара для мексиканских наркокартелей.

«Я не давал кокаин для оружия, я давал золото и алмазы для оружия и кокаина», - объясняет он журналистке.
- Что ты делал с кокаином?
- Давал его мальчикам, подмешивал в их еду.
- С девяти лет?
- Да.


Алмазы добывались на территории, захваченной группировкой ULIMO кран, для их добычи использовалось местое население

Добыча алмазов


Большая часть таких командиров по окончании конфликта смогла осесть в США, их дети поступили в учебные заведения США и стали американцами. Один из командиров NPFL, давая интервью журналистам, сокрушался : “Пять лет я провел в лесу, подвергаясь риску быть убитым, убивая людей. Я чувствую себя дураком, когда понимаю, что я делал это ради людей, которые уже не помнят, каким образом они получили то, что сегодня имеют”

Вскоре  открытие, что война не сделает их богатыми, привела многих к громадному разочарованию. Конфликт разрастался, увеличивалось количество группировок, воюющих не только с правительством, но и друг с другом.

И вот уже боевики с трудом могли объяснить , за что они воюют. Возрастала неудовлетворенность и раздраженность, которая выливалась в насилие. Как-то на глазах у представителя ООН один из молодых людей убил своего товарища по оружию, объяснив это просто “Он меня достал…”

После  длительного пребывания в таких условиях молодые люди приобретали массу проблем физических и психологических, они страдали от венерических заболеваний, кожных инфекций, а также – наркотической и алкогольной зависимости.

Единственный в Либерии психиатр, доктор Эдвард Снох Грант, составил  психологический портрет типичного либерийского комбатанта:

Ему 16-35 лет, он решил пойти на войну по нескольким причинам:

  • чтобы найти пропитание, необходимое для его выживания,

  • чтобы остановить тех, кто убил его семью и друзей,

  • или его заставили идти и сражаться,

  • или он жаждал приключений.

Он скорее всего, не в восторге от того, кто руководит его группировкой.
Он беден, полуграмотен и неграмотен, принадлежит самому бесправному и забитому слою, не имеющему никаких шансов на улучшение условия своего существования .
Он из коренных народов.
Он дегуманизирован (расчеловечен), он не имеет совести и не испытывает чувства стыда, опустился до таких низов, что в состоянии съесть человеческое сердце, которое он называет мотором.
Он насильник, грабитель с дурным нравом.
Иррационален, невосприимчив к логике, запрограммирован на подчинение и выполнение чужих приказов, исходящих от “отцов”- генералов или чиновников.
Сейчас он глубоко обижен тем, что он сражался за свободу, а не за деньги, и остался ни с чем, не имея возможности вернуться домой к семье с пустыми руками.


Несмотря на ужасы войны, очень малый процент детей-боевиков получили психические расстройства, хотя не возникает сомнений, что полученным ими опыт сделал их опасными для общества.

Доктор Грант составил типичный портрет такого подростка:

Ему пятнадцать лет, но выглядит он на девять.
У него есть оружие, которое часто тяжелее его самого.
Он беспощаден, запрограммирован на выполнение приказов без обсуждений.
Он слишком неопытен, чтобы различать добро и зло.
Его катапультировали из детства во взрослую жизнь.
Он научен реализовывать свои желания при помощи силы.
Терпение, усидчивость, уважение к старшим – ему не присущи.
Он может использовать обращение “отец” (papa), но с совокупности с выражением – “тащи сюда свою задницу”.
Ему нравится  звуки перещелкивания затвора, стрельбы,  работающих РПГ, несмотря на то, что они влекут за собой смерть и разрушения.
Его любят “отцы” за смелость, и в двенадцать лет он получает звание генерала
.


Многие из этих генералов после окончания войны не хотят возвращаться домой , опасаясь   презрения и ненависти к ним. Но лишь единицы отвергаются их семьями, что удивляет социальных работников.

Социальный работник рассказал журналисту NewYorker о молодом человеке, который признался, что его «работой» было вскрывать животы беременных женщин на контрольно-пропускном пункте. Он и его товарищи  делали ставки на пол ребенка. По окончанию войны в своих  галлюцинациях мужчина видит лица своих жертв, идущих к нему, и кричит им: «Это делал не только я!». Этот конкретный случай, признал социальный работник, безнадежен, как и случай другого человека - жертвы - которого он лечит.
Вся семья из восьми человек была убита на его глазах; один из его детей был поднят в воздух и буквально разорван пополам на его глазах. Человек остался жив, «чтобы его страдания были сильнее»... сам социальный работник должен был пройти через психологическу. коррекцию после того, как стал свидетелем того, как убийцы вырывают сердце из живого человека, а затем варят и едят его. Это случилось среди бела дня в Монровии всего два года назад
( статья в газете NewYorker.1998 год)

В 1997 году ООН с помощью гуманитарных организаций, находящихся в стране, попыталась подсчитать количество комбатантов, участвовавших в конфликте. Оказалось, что их не так много, при том, что большое число повстанцев вливалось на какое-то время в группировки и покидало их, в середине войны постоянное число вооруженных людей было около 60 000. При количестве населения, составлявшего в начале войны  2,637, 000 человека, это означало, что лишь один  из сорока четырех был вооружен, и это вооруженное меньшинство  много лет терроризировало большинство.



Из них 21% были детьми, 84% всех комбатантов не закончило школу, 56% из них собирались вернуться и продолжить учебу, и только 6% сообщило, что они вернутся, чтобы опять стать крестьянами.

При этом неправильным будет представлять конфликт, как восстание неграмотных и бедных против богатых и благополучных, образованная и обеспеченная часть страны так или иначе становилась коллаборантами одной или другой группировки, получая свою долю от разграбления страны.

Причем, американо-либерийская верхушка была наиболее представительна в группировке Чарльза Тейлора, которого иногда даже представляют частью американо-либерийского истаблишмента.
Более того,  во главе группировок всегда стояли люди с образованием, сознательно использующие малограмотных бойцов. Так например в группировке ULIMO, в той части, которая представляла интересы самых малообразованных представителей народа кран, из семнадцати человек, составляющих верхушку группировки, 9 имели звание бакалавра, полученное в либерийском университете , 1 – степень магистра.
Другие группировки имели еще большее  количество образованных людей, многие из которых учились в США.

Каждая  группировка, фактически, была вооруженной политической партией, намеревавшейся забрать как можно больше контроля над страной, захватывая территории, которые могли бы приносить доход ( рудники, лесоразработки, плантации).

Каждая группировка, заняв территория, облагала налогом, попадавшие под ее контроль и еще работающие предприятия ( как в случае с плантацией Firestone),  обязывала занимаемую деревню или город разместить на постой вооруженных людей, кормить их и поставлять женщин, используемых в качестве обслуги и как сексуальных рабынь.

Все группировки творили беспредел, некоторые были настолько кровожадны, что размечали свою территорию на блокпостах человеческими останками и черепами, например, один из блокпостов группировки ULIMO  ( кран) был размечен, вместо веревок или провода, человеческим кишечником.


И хотя мусульманская часть группировки ULIMO, в которую входили мандинго, публично утверждала, что мусульмане едят лишь халяльную пищу, многочисленные свидетельства говорят о массовом проведении ритуала поедания человеческих  сердец.
Этот ритуал не только не скрывался, как это было у предков, а с гордостью разъяснялся журналистам: "Съеденное сердце врага делает нас сильными", демонстрировался в фотографиях или видеозаписях самими боевиками, по иронии судьбы, на одном таком снимке присутствует уже разчлененное тело генерала Думбуи,"палача народа мандинго", который был пойман и публично съеден членами ULIMO (мандинго).
.


"Я носил его в храм, теперь собираюсь съесть"


Генерал "Москито" заявляет:"Если я  тебя схвачу, то съем ...живым"

Очевидно, что все группировки были одинаково опасны для страны, одинаковы они были и для избирателей, уставших от войны, которых после заключения шаткого перемирия заставили выбирать из злодеев.
.
.
.
.

Вот поэтому 19 июля 1997 годана прошедших в Либерии президентских выборах, победу одержал Чарльз Тейлор, набравший 75,33 % голосов. Избирательная кампания в его поддержку проходила под лозунгом: "Он убил моего отца, он убил мою мать, но всё равно я проголосую за него."
Народ устал от кровопролитий и проголосовал за самого сильного тирана.



Лодка "Либерия" с 16-ю основными народностями
"Один народ, одна цель, одна судьба
Не раскачивайте лодку"

Продолжение - завтра
Tags: Африка, Капитализм, Колониализм, Либерия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments