Елена (ljwanderer) wrote,
Елена
ljwanderer

Categories:

Бразильский проект. Часть 8

Эксперта пригласил Эдсель Форд. Джеймс Вейр работал в Бюро растениеводства Министерства сельского хозяйства, изучая грибковые поражения деревьев на западе США, а также на сахарном тростнике на Кубе, Гаити и  в Доминиканской республике. Вейр был автором брошюры, которая стала авторитетным справочником по болезням листьев растений и деревьев Южной Америки,

Джеймс Вейр

Продолжение цикла "Бразильский проект".

Вейр впечатлил Джонстона тем, что казалось обоснованной оценкой проблем плантации, и предложением перейти к более современным методам посадки, до этого момента, как сказал один из работников Форда,
«компания использовала такие же устаревшие методы,как и модель T»

Посадка семенами не давала уверенности в том, что они произведут дерево, которое даст много каучука и не сгниет от грибка, будущее саженца можно было определить лишь после нескольких лет роста. Альтернативой  были прививки почек.

Как заверил Джонстон офис Дирборна, можно просто воткнуть каучуковую ветку в землю, и она «почти наверняка укоренится». Это был один из способов. Но метод прививки почек к началу 1930-х годов стал единственно используемым методом, применяемым на каучуковых плантациях в в Юго-Восточной Азии. Он заключался во взятие плотного каучукового корневища и прививание на него почки от выбранного дерева или отростка с желаемыми свойствами - в этом случае это были высокая урожайность и сильное сопротивление грибку.

В результате получалось растение, имеющее крепкие корни и устойчивый, высокоурожайный вершок. После того, как ткани прививались и зародыш производил новый побег, его можно было оторвать и посадить как самостоятельное дерево.


.

Когда кто-то из Дирборна запросил у управляющих Фордландии, слышали ли они что-нибудь о таком методе, лесоруб из Мичигана, отвечающий в то время за плантацию, ответил, что слышал, но не считает необходимым прививание почек.
На самом деле управляющие Форда вообще мало что знали.

Джон Рогге, тот самый лесоруб из Мичигана, назначенный управлять плантацией


В октябре 1932 года юморист Уилл Роджерс, посетив Бразилию и узнав, что у его друга Генри Форда дела идут не очень хорошо, решил пошутить написав письмо, которое напечатала газета New York Times:

4 октября 1932 года. Штат Пара.Бразилия

Редактору: Бразилия должна принадлежать США. Нам нравится хвастаться всем большим. Мы летели по ее береговой линии в течение пяти дней и при этом сэкономили один день... С воздуха Рио-Жанейро выглядит, как самый красивый город в мире. Мы просто кружимся над Пара, куда мы приземляемся на ночь. Это прямо в устье великой реки Амазонки.
Отсюда, вверх по реке - резиновая плантация мистера Форда, кто-то продал ему все мужские деревья,
и у них возникли небольшие проблемы с тем, чтобы заставить их нестись.

Бьюсь об заклад, они не могли бы обмануть его с карбюраторами, но он ничего не знает о сексуальной жизни лесов.

С уважением, Уилл Роджерс

Лишенный юмора управляющий Рогге отправил письмо в Министерство сельского хозяйства США, спрашивая, правда ли, что каучуковые деревья разделяются на мужские и женские. «У каучука нет мужских и женских деревьев» , ответили из Министерства, прежде чем преподать ему урок по опылению

Вейр обучал персонал, как правильно делать прививку. Но реальная проблема, по словам патолога, заключалась в том, что у Фордландии не было ни надежных корневищ, ни почек. Поэтому Эдсель Форд согласился на просьбу Вейра отправиться в Юго-Восточную Азию, на Суматру и в Малайзию, чтобы достать необходимый материал. Вейр отправился в июне 1933 года и быстро получил 2 046 почек, от гарантированно высокоурожайных деревьев.  Они, как и все каучуковые деревья Юго-Восточной Азии, были потомками семян, привезенных из Амазонки более пятидесяти лет назад.

Вейр неоднократно предсказывал Джонстону успех : «Шансы сделать Бразилию очень важным фактором в мире каучуков, хороши». По его словам, в течение года прививание почки только к  восемнадцати из  более двух тысяч пней уже даст тысячи саженцев. Второй раунд прививки почек мог бы, по скромным подсчетам, позволить «вырастить до 120 000 деревьев», что за десять лет принесло бы 3 600 000 фунтов латекса. Джонстон был воодушевлен.

Однако, по возвращении к середине 1934 года, по секрету от Джонстона, Вейр призвал Эдселя Форда «отказаться» от Фордландии, потому что она никогда не будет прибыльной. Он предложил, перенести все операции к Белтерре, плоскому плато высотой 150 футов с более богатой почвой и лучшим дренажом, находящейся  в семидесяти милях вниз по течению.


Белтерра - выделенная область вдоль реки Тапахос между Сантаремом и Фордландией

Предложение Вейра застало Джонстона врасплох. Всего двумя годами ранее он сам предлагал переместить операции вверх по течению, но ему отказали, и он вынужден был развивать Фордландию, теперь там был маленький городок, вокруг которого уже выросли саженцы.
.

.
Но Вейр стоял на своем, успех может быть только в Белтерре, особенно с почками, которые он получил на Суматре. Потратив шесть лет и 7 миллионов долларов на предприятии, которое так и не принесло дохода, Форды теперь решили прислушаться к совету эксперта.

В мае 1934 года их агенты в Белене обменяли чуть более 500 000 акров Фордландии - из участка, который еще не был полностью исследован, - на равную сумму в Белтерре. Каучуковые рощи в Фордландии должны были быть сохранены без дальнейшего расширения, а сама Фордландия должна была использоваться, главным образом, как исследовательская станция Вейра.

Новое поселение должно было сохранить свое первоначальное бразильское название Belterra, что означает прекрасная земля.

Вейр предложил предоставить работникам Белтерры участки земли, на которых они смогут построить свой дом, недалеко от каучуковой  рощи, за содержание которой они будут нести ответственность и с которой будут собирать латекс, - иными словами, он предложил систему, очень похожую на ту, что существовала до создания Фордландии.

Форд не согласился с предложением эксперта, распорядившись построить новый город, в котором должна быть, городская площадь,  церковь, кино на открытом воздухе, театр, поле для гольфа, бассейн, водонапорная башня и даже ветряные мельницы для производства электроэнергии.
.

.
Джонстон никогда не простил Вейру его предательство, и в течение оставшихся четырех лет, которые Вейр проработал на Ford Motor Company, он постоянно посылал в Дирборн отчеты с критикой деятельности Вейра.

Вейр была примадонной. Хотя он консультировал по строительству Белтерры, он отказался провести там ночь, потому что там все еще не было «уединения» и «хорошей ванной». Джонстон попытался приказать Вейру переехать на новую плантацию, но Вейр сказал "нет", пока для него не построят подходящий дом.

.

.

До тех пор он настаивал на том, чтобы оставаться в Фордландии, где Джонстон приказал  устроить для него койку с другими холостыми мужчинами и работу в «инженерном офисе». Вейр уклонился, упорно оставаясь в одном из хорошо оборудованных домов, построенных для женатых американских менеджеров.
Джонстон безуспешно пытался заставить Дирборн поддержать его, он писал, что, если Вейру будет разрешено работать на дому, не будет никакого способа убедиться, что он работает. «Мы не можем  контролировать человека, находящегося дома, -заявлял он, - потому что он может лежать в постели»
.


Питомник саженцев
.

Вейр отказывался признать свои ошибки, даже когда они приводили к серьезным неудачам. В 1935 году в питомнике саженцев Вейр рекомендовал обрабатывать их «серой, табачным дымом и, наконец, мылом». Но из-за того, что патолог неправильно идентифицировал вредителей, это лечение не сработало, и в этом году культивирование «клонов и почек не получилось».

Вейр был дорогим экспертом, и Джонстон писал в Дирборн: «На сегодняшний день с зарплатой и расходами, поездками и т. д. мы выплатили мистеру Вейру 70 000 долларов, и за эту сумму он никогда не брал на себя никакой ответственности...Вейр приходил и уходил, когда ему было угодно, ни перед кем не отчитываясь
Вот почему плантации так не повезло с отростками из Юго-Восточной Азии, половина из которых погибла. ».

Джонстон подозревал, что Вейр рассматривал всю операцию скорее как возможность проводить эксперименты, чем как практическое деловое предприятие. Вейр и не скрывал, что работа у Форда дала возможность проверить теорию. Патолог сумел убедить компанию превратить Фордландию в свою собственную исследовательскую лабораторию, плантация Форда представляла собой прекрасную возможность для исследований.

Джонстон умолял назначить Вейра ответственным за посадку и борьбу с насекомыми, позволив ему руководить «делами, которые ему подходят». Это, по крайней мере, сделает его ответственным за результаты. Дайте ему «определенную работу», умолял он.

В это время подросшие  деревья плантации, которые были посажены по указанию Джонстона, "по научной организации труда", чтобы обеспечить скорость посадки,  обрели объемную крону, касаясь друг друга ветками и листьями, и вскоре по ним с дерева на дерево стала перебираться инфекция. Грибок заметили с того момента, как начали цвести первые деревья. Длительный сухой сезон позволил замедлить его распространение посредством постоянной обрезки и мытья листьев.

Однако, в 1935 году ситуация стала катастрофической. «Практически все ветви деревьев на плантации - писал Вейр в отчете в Дирборн, - заканчиваются голыми стеблями. Каждое последующее удлиннение побега становится все меньше и меньше ».

Грибы не убивают деревья сразу. Но по мере того, как они борются с болезнью, они становятся все слабее, производя карликовые побеги, а потом - вообще умирают. Ни одно дерево из привитых почками Вейра, на которых надеялись многие, не оказалось устойчивым к болезням - как и следовало ожидать, поскольку в Юго-Восточной Азии гевеи не болеют.
.


.

Близость Фордландии к Тапахосу ускорила заболевание, поскольку утренний туман способствовал  распространию грибков.  Грибки распространялись спорами воздушно-капельным путем от листа к листу, проникали в  эпидермис и в нем размножались. Грибки поражали и саженцы, и зрелые деревья. Новые листья становились черными и увядали, в то время как зрелые покрывались пятнами.
.


Фумигация саженцев в питомнике
.

Джонстон пытался фумигировать с помощью противогрибковых пестицидов, но гевея вырастает до тридцати метров в высоту и требует специальных водяных опрыскивателей, которых у торговцев Белема не было в наличии, поскольку каучук не был плантационной культурой на Амазонке, .

В середине 1936 года Фордландия стояла пятнисто рваная, как раз в тот момент, когда она должна была начать производить латекс на экспорт.
.

В конце 1936 года в питомнике удалось вырастить более чем 5 000 000 саженцев - результат напряженной селекционной работы, расчистили  большую часть территории и посадили 700 000 деревьев.
И хотя грибок начал появляться на листьях молодых деревьев Белтерры, но казалось, что у рабочих будет больше шансов остановить его распространение. Новая усадьба имела хорошую почву и была намного более плоской, чем холмы Фордландии, что облегчало фумигацию и обрезку. Расположение дальше от реки позволяло испытывать меньшее влияние утренних туманов, сухой ветер тоже замедлял рост грибов.

Компания успешно боролась с москитами и мухами, осушая и смазывая влажные участки, где они могли размножаться, и содержала команду быстрого реагирования на изменения обстановки. Но, как и в случае с гнилью, концентрация гевеи ускоряла размножение насекомых, питающихся каучуком, что приводило к постоянным волнам заражений. В связи с этой поблемой пришлось обратиться с известному энтомологу Чарльзу Таунсенду, ,


Кружевница

.
Кружевница стала самым опасным хищником для каучуковых деревьев. В нормальных условиях джунглей естественная пищевая цепь удерживала ее популяцию и сдерживала угрозу. Но, как заметил энтомолог Чарльз Таунсенд, «обширные посадки каучука... значительно увеличили запасы питания, и жуки воспользовались этим, чтобы размножиться  ».

Чиновники в Дирборне вынуждены были пройти ускоренный курс по тропической энтомологии, они попросили Таунсенда составить «перепись насекомых» для Фордландии. Тот начал с кружевниц, которые « откладывают свои яйца на нижней стороне каучуковых деревьев, затем маленькие колючие личинки с острым хоботком проникают в эпидермис листа  и высасывают соки листьев, таким образом значительно ослабляя саженцы ».
'



White flies

.
Красные клещи (Red mite) высасывали сок из листьев, как и белые мухи (White flies), которые питались различными растениями, но предпочитали латекс. Они «свободно летают», писал Таунсенд, и «это лишь вопрос времени, прежде чем они« распространятся на всю плантацию ». Мухам сопутствовали « маленькие черные муравьи », которые также истощали сок из каучуковых листьев.


Red mite

Потом были белые долгоносики (white weevils) длиной десять миллиметров с голубыми ногами,  листовые кузнечики (leafhoppers) от голубоватых до розоватых оттенков, древовидные кузнечики (treehoppers) с широкими телами и двумя короткими острыми рогами,  мандариновые мотыльки (Mandarova moths), зеленые тараканы (green roaches) и зеленые кузнечики (green grasshoppers), крупная саранча, жуки и  «клопы» разных размеров и формы.


Treehopper
Leafhopper


Mandarova moths
White weevil


Spanworms


Green roach
Green grasshopper




Large locust

Многоцветные чешуйчатые насекомые прикрепляли свои длинные тела к листьям, истощая их энергию и оставляя от них лишь коричневую или черную корочку .

Гусеницы особенно вредны для каучука, и они процветали на плантации. Там были бледные гусеницы, маленькие желтоватые или зеленоватые гусеницы с прямыми заостренными  бугорками и жгучими волосками,  рогатые гусеницы, гусеницы-слизни, гусеницы сфинксы и волосатые гусеницы с «тонкими пучками черных волос». В течение короткого периода времени огненные муравьи и муравьи-листоеды, которые роятся с сентября по ноябрь, поедали этих гусениц, но вскоре, как и белые мухи, они стали предпочитать гусеницам латекс. Эта кавалькада насекомых атаковала не только растения, но и технику. «Ночные пауки», например, «сплетали паутину с проводов на землю », что вызывало в сырую погоду короткое замыкание.

.

Борьба с таким набором угроз включала объявление награды за «голову» вредителя. В репортажах Дирборна подробно рассказывалось о деятельности «рабочих, которые как муравьи, делали регулярные обходы», о командах женщин, которые вырывали сорняки и собирали насекомых, о новых экспериментальных методах борьбы с кружевницами и еженедельных осмотрах деревьев на появление грибков ( кроме грибка, пожирающего листья, был грибок, селившийся на корнях).

Компания мобилизовала все население Белтерры для реагирования на вспышки. Во время одного из первых нападении гусениц каждый живущий на территории участвовал в «эффективном ручном сборе». За пять часов они собрали приблизительно 250 000 гусениц, занявших объем в пятьдесят один галлон. Когда гусениц больше не осталось, собранную кучу гусениц облили бензином и сожгли.

.



Fire ant

Suava ant

.

Помимо охоты за головами, химики из Бельтерры придумывали инсектициды на основе ядов из тимбо и маниоки,  рыбьего жира, керосина,  сульфата никотина и арсената кальция, полученный «отравленный сироп» был эффективен против огненных муравьев, «предназначенный для уничтожения всего гнезда, включая королеву». Борьба с насекомыми стоила больше, чем затраты на производство одного фунта латекса.

Но плантаторы Белтерры продолжали надеяться получить гибриды, которые могли бы приносить много латекса (как виды с верховья Тапахоса и Амазонки) и были устойчивы к грибкам и вредителям (как виды, растущие на острове Марахо, в устье Амазонки). Вскоре, однако, стало ясно, что эти две черты имеют тенденцию быть взаимоисключающими.

.

В конце 1937 года Джеймс Вейр,  организовал еще одну экспедицию по сбору семян в штате Акко, но больше он в Белтеру или Фордландию не приезжал. Исследования продолжили его помощники, Эдвард и Чарльз Таунсенд, сыновья энтомолога Чарльза Таунседа, они добились определенного прогресса,  используя пчел в качестве опылителей. И все же им было трудно найти правильную комбинацию: один гибрид оказался устойчивым к гниению и высокоурожайным, но его листья были тонкими и необычайно уязвимыми для кружевного жука, другой, с более толстыми листьями,  давал мало латекса.

Помимо работы с гибридами, братья Таунсенд начали экспериментировать с прививкой коронкой, или верхушкой, - техникой, которая была разработана в Юго-Восточной Азии для борьбы с мучнистой росой, но никогда не применялась в коммерческих целях. Как только дерево, созданное прививкой высокоурожайного сорта гевеи к здоровому корневищу, достигало высоты семи футов, выше на стволе выполняли вторую прививку от гевеи с высокой сопротивляемостью. После сращивания старая корона отсекалась, а результатом было дерево, сформированное из трех различных генетических композиций: прочный корни, высокоурожайный ствол и полная зеленая корона из устойчивых к болезням и насекомым листьев.

К радости Джонстона, эксперимент работал. Привитые деревья сопротивлялись даже  сильным ветрам, и окружность дважды привитых деревьев росла с той же скоростью, что и у непривитых.

Процедура была трудоемкой и дорогостоящей и требовала строительства громоздких лесов в полевых условиях для выполнения операции и поддержки трансплантата до тех пор, пока ткань не срасталась, к тому же она была долгой. Однако, это был единственный потенциально конкурентоспособный гибрид. И это было достаточно для того, чтобы этот способ был мобилизован Вашингтоном в свете предстоящей войны и его начали копировать.
 на экспериментальных станциях в Коста-Рике и зоне Панамского канала.

После отъезда Вейра Джонстон активизировал посадку в Белтерре. В течение следующих нескольких лет рабочие бригады расчистили более двадцати тысяч акров земли и посадили около двух миллионов деревьев, причем около трети из них было привито.  Белтерра наконец стала выглядеть как настоящее коммерческое предприятие, ее ровные рощи были упорядоченно, разделены на участки в двадцать квадратных акров, а ее специалисты вели точный учет того, где и что они посадили, какие семена, саженцы и почки.

Джонстон остался без надежных помощников, когда он потерял двух своих главных управляющих, лесоруб Джон Рогге, управляющий плантацией, утонул на лодке, доставляя заработную плату в Фордландию в конце 1937 года. Управляющему городом врачи диагностировали все симптомы «очень нервного состояния», к тому же у его жены оказалась инфицирована челюсть из-за невылеченного зуба. Супружеской паре приказали вернуться в Мичиган в конце 1938 года.


1940 год


Продолжение- завтра

Tags: Капитализм, Форд, Фордландия
Subscribe

  • Голуби умнее, чем думают люди

    Темпл Грандин в своей книге "Amilmals in translation" приводит интересный опыт описанный в другой книге "Inside the Animal's…

  • О языке животных

    Оказалось, что речевой центр человека расположен в том же месте мозга, что и у остальных приматов. До сих пор считалось, что обезьяны не способны…

  • Эмоции и Разум

    Эмоции мешают логике – вот основное утверждение, которое укоренилось в нашем сознании. Именно эмоциональность , считают…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments