Елена (ljwanderer) wrote,
Елена
ljwanderer

Categories:

Купчихи

Читаю о русском купечестве:

Включение женщин в число владельцев торговых домов,чаще всего в роли вкладчиц (порой с символическими суммами), обеспечивало в случае непредвиденных ситуаций, например смерти мужа, возможность сохранить предприятие и в дальнейшем передать его детям.
При наличии других наследников (со стороны мужа) жена/мать выступала своеобразным «центром притяжения» семейных интересов, а также гарантом соблюдения внутрисемейных отношений.
Значимая роль семьи в развитии отечественного предпринимательства в немалой степени определялась особым местом женщины в российском деловом мире.



Б.М. Кустодиев "Купчихи" . 1912
.
В большей мере это относилось к женщинам из средних и низших слоев населения, получившим реальную возможность не только самостоятельно заниматься мелкой торговлей, но и открывать довольно крупные промышленные, транспортные и посреднические фирмы, передавая их затем по наследству детям.

По мнению П. А. Бурышкина, и «фабрики, и торговые фирмы оставались зачастую собственность той семьи, члены которой дело создали, сами им руководили и передавали его по наследству членам своей же фамилии»

.

Б.М. Кустодиев "Купчиха с зеркалом", 1918 год

.
Женщины — «начальники купеческого семейства», так же как и мужчины, могли заниматься предпринимательской деятельностью в тех рамках, которые предполагала принадлежность к 1-й или 2-й гильдии.
Законодательство Российской империи не запрещало каждому из супругов выбирать отдельное купеческое свидетельство на свое имя. Однако если женщина выходила замуж и продолжала выбирать гильдейское свиде-
тельство на свое имя, то она не имела права причислить в состав своего семейства и, соответственно, в состав сословия своего мужа.
При матери в одно с ней свидетельство могли быть внесены сыновья, незамужние дочери, усыновленные лица, а также внуки. Однако последние причислялись в случае, если их отцы не занимались самостоятельной коммерческой деятельностью.
Разрешалось также вписывать незамужних сестер в гильдейское свидетельство их брата, «начальника семейства». Не меньшее значение имело право женщины самостоятельно распоряжаться своей долей семейного имущества.


Портрет молодой купчихи.Неизвестный художник, пер. пол. XIX в
.
Приданое или имущество, приобретенное женой самостоятельно, считалось ее собственностью. Более того, супруги могли вступать друг с другом в сделки и обязательства как самостоятельные партнеры. Возникающие при этом конфликтные ситуации улаживались обычно в кругу семьи, чтобы не подорвать репутацию семейно-
го предприятия.
В случае смерти супруга вдова и ее наследники могли самостоятельно управлять компанией, привлекая чаще всего компаньонов из числа близких людей.

.

Екатерина Христофоровна Некрасова, вдова купца 1 гильдии Ивана Максимовича,
оставшаяся одна с семерыми малолетними детьми, продолжила торговое дело мужа. Она состояла членом Общества для доставления средств Сибирским высшим женским курсам, была попечительницей Петровского начального училища в Томске.
.



Анна Васильевна Чирихина, вдова купца Порфирия Кутина.
.
После смерти мужа Анна Васильевна не только сумела сохранить его механический завод, но и расширила бизнес. Затем она вышла замуж за Сергея Дмитриевича Чирихина, который держал небольшую мельницу. Брак с Чирихиным продлился 15 лет, однако Анна Васильевна вновь овдовела. Женщина сосредоточилась на управлении производствами, доставшимися ей в наследство и начала развивать новые. Довольно быстро капитал Чирихиной стал соответствовать доходам купцов первой гильдии — от 5 до 10 тыс.
Один завод Чирихиной занимался литьем из меди и чугуна, другой сначала занимался производством деталей и узлов для машин, оборудованием для саратовских предприятий, ремонтом судов в саратовском порту, а затем и постройкой новых судов. Помимо бизнеса, вдова занималась благотворительностью.
В 1916-м благотворительница учредила стипендию в женской Мариинской гимназии, для чего положила в банк сумму в 2 тысячи рублей, на проценты с которой обучались девочки из бедных семей.

.


Мария Александровна Шанина, вдова омского владельца магазина М. Н. Шанина.
.
После смерти мужа купила землю и построила в 1898 г. двухэтажный магазин , это был один из первых омских универмагов, торговавших готовым платьем, золотыми и серебряными изделиями, часами, мануфактурой, галантереей.
Кредит Шаниной в Омском отделении Госбанка в течение ряда лет составлял 50 тысяч рублей, что свидетельствовало о ее высокой платежеспособности. Только в Омске ей принадлежало 8 домов.
М. А. Шанина состояла членом ряда научных и благотворительных обществ.
Мария Александровна внесла самый большой вклад (150 руб.) в фонд I Западно-сибирской выставки, проводившейсяв Омске летом 1911 г.. В марте 1912 г. она передала 25 рублей и мануфактуру Омскому отделу Московского общества сельского хозяйства в пользу голодающего населения Акмолинской области,
была одним из учредителей Омского народного университета  и внесла на его счет 25 тысяч рублей.
.

Мари́я Фе́доровна Моро́зова, урождённая Си́монова ( 1830 — 1911)
супруга купца Тимофея Морозова
.
Одной из крупнейших фигур в истории российского женского купеческого предпринимательства по степени влияния и величине личных материальных накоплений была супруга Тимофея Морозова, Мария Федоровна. После смерти мужа она возглавила самое крупное на территории страны предприятие – Никольскую мануфактуру. На протяжении нескольких десятилетий Морозова была одной из самых богатых женщин России.

Каково было личное имущество Марии Федоровны, что она не чувствовала себя в семье миллионеров Морозовых зависимой от чужих средств или неравноправной? - рассказывает историк Галина Ульянова в журнале "Русский мир".
При выходе замуж она получила богатое приданое. Потом к ней перешло наследство, когда умерли ее мать и незамужняя сестра Надежда. После смерти в 1872 году единственного брата-холостяка, купца 2-й гильдии Алексея Симонова, Мария Федоровна наследовала три лавки в Китай-городе. Сдаваемые в аренду знакомым купцам, эти торговые помещения давали надежный доход. Таким образом, Марии Федоровне досталось все состояние, нажитое четырьмя поколениями семьи Симоновых. Эти деньги она вложила в дело мужа и воспитание детей.

Самому Тимофею Саввичу в начале 1880-х годов принадлежало 3462 пая, Марии Федоровне он передал 1095 паев. Таким образом, муж и жена владели 91 процентом паев фирмы, еще 1,6 процента принадлежали их детям, а остальные 7,4 процента – служащим и компаньонам: торговому дому «Людвиг Кноп», поставлявшему на фабрики Морозовых английское ткацкое оборудование, и бухгалтеру И.А. Колесникову, проработавшему у Морозовых несколько десятилетий.

Мария Федоровна прожила с мужем почти сорок лет. В 1889 году Тимофей Саввич скончался ... Согласно последней воле покойного, вдова стала наследницей всего состояния, получив право распоряжения фабричными и торговыми делами.
К этой роли супруг готовил ее заранее. При утверждении устава Товарищества в 1873 году Мария Федоровна была включена мужем в число учредителей. В 1883 году он выдал жене доверенность на управление имениями, покупку земель, получение денег. В духовном завещании, составленном в 1888 году, Тимофей Саввич написал: «Все без изъятия недвижимое и движимое мое имение, мною благоприобретенное, могущее остаться после моей смерти, в чем бы оно ни заключалось и где бы ни находилось, я завещаю супруге моей Марии Федоровне Морозовой в полную исключительную и независимую ее собственность и в неограниченное владение и распоряжение»

Мария Федоровна заменила мужа на посту директора-распорядителя Никольской мануфактуры, в 1893 году она, как глава предприятия, владела почти половиной всего пакета паев (48 процентов, или 2413 паев), сыновья Савва и Сергей имели по 13 процентов, остальные дочери и зятья по 3–5 процентов.

К моменту кончины ее состояние оценивалось почти в 30 миллионов рублей и было сравнимо по размеру с богатствами представительниц родовой аристократии....за двадцать лет вдове удалось увеличить семейный капитал в пять раз!

О характере Морозовой можно судить по отношению к сыну, Савве Морозову, который возглавил производство и взял на себя вопросы, связанные с техническим оборудованием и качеством продукции.

В 1905 году по всей Москве и близлежащим городам, где находились фабрики семьи Морозова, стали ходить слухи об отстранении Саввы Морозова, директора Никольской мануфактуры, от управления компанией.
Казалось бы, со своими управленческими задачами Савва Тимофеевич справлялся безукоризненно.
Что же стояло за таким решением членов правления мануфактуры во главе Марией Федоровной?

Одной из причин отстранения успешного предпринимателя от ведения семейного дела считались конституционно направленные взгляды Саввы Морозова. К 1905 году на территории России на многих фабриках состоялись организованные стачки. В феврале забастовочная волна дошла и до принадлежавшей Морозовым Никольской мануфактуры. Спустя два десятилетия после «морозовской стачки», когда Савва Тимофеевич был назначен управляющим фабрики, положение существенно изменилось: были построены новые казармы, отменены штрафы, учреждены стипендии для учащихся и повышена оплата труда.

Чтобы не допустить нового волнения, Савва Морозов обратился к своей матери, заявляя о необходимости выделения дополнительных средств на нововведения, направленные на улучшение условий труда рабочих, но в этом вопросе получил отказ. В отличие от своих родителей, Савва среди трудового коллектива пользовался особым доверием. Рабочие, организовавшие забастовку, требовали от правления повышения зарплаты и введения восьмичасового дня, и Савва был готов пойти им навстречу.

Однако их просьбу он не смог удовлетворить, так как такие решения принимала Мария Федоровна, являвшаяся реальным владельцем предприятия, а она не соглашалась с идеями сына.Тогда Савва потребовал от матери передачи распоряжения фабричными делами в его руки, но в ответ сам Морозов уже в марте был окончательно отстранен от управления. Более того, мать стала угрожать ему учреждением опеки.

Это положение усугубилось одиночеством Саввы и отсутствием взаимопонимания с его супругой. Тогда успешный предприниматель стал избегать людей, и, не желая никого видеть, часто проводил время в полном уединении. В некотором смысле на изоляции настаивала и Зинаида Григорьевна, изымавшая всю корреспонденцию, приходившую на имя Саввы, и следившая, чтобы к нему никто не приходил.
В народе стали появляться слухи о сумасшествии Саввы Морозова.

По какой-то причине такая версия были очень удобна в первую очередь родственникам Саввы, так как она позволяла объяснить таинственный отход Морозова от общественной деятельности.
Однако сохранившиеся до нашего времени письма, свидетельствуют о полном здравии Саввы Морозова.
В апреле 1905 года по настоянию матери и жены Саввы был созван консилиум, констатировавший, что предприниматель находился в состоянии нервного расстройства, проявлявшегося то в чрезмерном возбуждении, бессоннице и беспокойстве, то в приступах тоски и подавленном состоянии. По этой причине Савва Морозов вместе с женой был отправлен на лечение за границу, где и был убит.

Портрет
Ве́ра Ива́новна Фирса́нова (в 1-м браке — Воронина, во 2-м браке — Ганецкая)
(1862, Москва — 1934, Париж)
— крупная московская домовладелица, предпринимательница и меценат,
Ей принадлежали Сандуновские бани и прилегавший квартал, пассаж «Петровские линии»,
ресторан «Прага», усадьбы на Никитском бульваре и еще несколько, как бы сейчас сказали,
дорогостоящих объектов недвижимости.
Собственность эту она получила, когда она уже была замужем,после смерти отца,
тогда ей было 18 лет.

.
Главное отличие российского брачного законодательства конца XIX — начала XX века от западноевропейского — принцип раздельности собственности супругов, что делало женщину материально независимой - рассказывают историки Юрий Петров и Галина Ульянова на страницах журнала Банк УРАЛСИБ.
По закону каждый из супругов мог иметь и приобретать отдельную собственность. Приданое жены, а также имущество, приобретенное ею или на ее имя во время замужества (через куплю, дар, наследство), признавалось только ее собственностью.
Самым удивительным в атмосфере строгих нравов, царивших тогда в России, было то, что супруги могли вступать между собой в отношения передачи имущества по дарственной или акту купли-продажи, как посторонние лица. Этого не было в Западной Европе — там действовал принцип общности имущества в браке.
Что касается наследства, то, если не было особого завещания, жена после смерти мужа получала из недвижимого имущества одну седьмую часть, а из движимого — одну ­чет­вертую.

Получив в наследство многомиллионное состояние, Вера сразу решила уйти от мужа, брак с которым ее тяготил.

Но до 1917 года развод в России по закону был возможен лишь в четырех случаях:

  • при измене одного из супругов;

  • при «неспособности к брачному сожитию» (иски по таким делам принимались судом только через три года после совершения брака при отсутствии детей);

  • если по приговору суда супруг был сослан в Сибирь;

  • если он безвестно отсутствовал более трех лет.


Вера предложила мужу отступного (говорили, что астрономическую сумму — миллион рублей), чтобы он взял на себя вину прелюбодеяния и развод состоялся.

В следующий раз она решилась вступить в брак в 1892 году, ее избранником стал Алексей Ганецкий, сын прославленного генерала, участника Крымской войны Н. С. Ганецкого.
Абсолютно доверяя мужу, она, как впоследствии было зафиксировано в деле Секретного отделения Канцелярии московского генерал-губернатора, «выдала ему полную доверенность на управление ее делами». Гонецкий, рядом с которым Вера планировала играть роль «слабой женщины», получил право без отчета продавать и закладывать имения жены, распоряжаться всей ее недвижимостью. А на Сандуновские бани между мужем и женой вообще был оформлен договор купли-продажи — правда, без реального денежного расчета.


Чтобы свободно перераспределять имущество внутри семьи и не нарушать закон, супруги могли прибегнуть к некоторым процедурным уловкам. С конца XIX века участились так называемые «притворные сделки». Они не носили противозаконного характера, если в них не усматривался мотив корысти.

Муж мог получить доступ к управлению имуществом богатой жены тремя способами:

  • по ее доверенности на ведение дел;

  • получив от жены имущество по дарственной для управления;

  • заключив фиктивную сделку купли-продажи, фактически не подкрепленную денежным расчетом.


К таким «притворным сделкам» на пользу семейному благосостоянию прибегали довольно часто. Конфликт интересов, нередко доходивший до судебных разбирательств, возникал, когда отношения между супругами портились.

В 1898 году Вера Ивановна неожиданно узнала, что у мужа есть любовница и что он уехал с ней в путешествие по Европе, где буквально сорит деньгами.

За помощью Фирсанова обратилась к знаменитому московскому адвокату Федору Никифоровичу Плевако и по его совету написала прошение императору Николаю II с просьбой помочь в ее имущественных проблемах. Ее претензии к мужу выражались суммой в 2 миллиона 700 тысяч рублей. Вера Ивановна просила, чтобы на самом высоком уровне было принято решение о признании недействительными документов, по которым она передала мужу свое имущество, и чтобы это имущество ей вернули.

Основанием для ходатайства адвокаты Веры Ивановны во главе с Плевако выставили «нанесение оскорбления ее супружескому праву», поскольку эта формула могла служить для применения существовавшей тогда нормы гражданского права, предусматривавшей «возвращение дара в случае явного непочтения со стороны одаренного». Измена мужа могла служить юридическим основанием возвращения дара.

Дело передали на экспертизу в Министерство юстиции, но глава этого ведомства не поддержал просьбу Фирсановой, отметив, что «не усматривает оснований к рассмотрению дела в исключительном порядке».

Спасение имущества осложнилось, но Вера Ивановна не сидела сложа руки. Она дошла до московского генерал-губернатора, великого князя Сергея Александровича — дяди императора Николая II. Сергей Александрович от своего имени написал письмо министру внутренних дел Сипягину в Петербург. Делу еще раз был дан ход.
Вскоре последовал развод. В процессе скандально громкого расставания Вера Ивановна получила назад свои бани, а также пассаж «Петровские линии» (годовой доход с него в 1906–1913 годах составлял от 107 до 152 тысяч рублей). Формально Гонецкий вернул имущество добровольно. Однако, по слухам, размер отступного и в этом случае был стандартным — 1 миллион рублей.

После развода Гонецкий уехал в Южную Африку на Англо-бурскую войну.
А Вера Ивановна, наученная горьким опытом, продолжала умножать свои капиталы.

Еще источники:
 http://focusgoroda.ru/materials/2015-03-06/4058.html
http://www.okipr.ru/encyk/view/159
http://savva-morozov.ru/228/%d0%bf%d1%80%d0%b8%d1%87%d0%b8%d0%bd%d1%8b-%d0%be%d1%82%d1%81%d1%82%d1%80%d0%b0%d0%bd%d0%b5%d0%bd%d0%b8%d1%8f-%d1%81%d0%b0%d0%b2%d0%b2%d1%8b-%d0%bc%d0%be%d1%80%d0%be%d0%b7%d0%be%d0%b2%d0%b0-%d0%be/
Tags: Женский вопрос, Купечество
Subscribe

  • О массмедиа

    Туалет курорта Chena Hot Springs на Аляске . Любителям сравнений Петербурга- Ленинграда с Древним Римом О канализации и цивилизации О…

  • 6. О парижской воде

    Часто бывает, что гениальность проявляется при принятии решений, противоречащих мировым трендам, человек говорит однажды: "Мы пойдем другим…

  • О российской канализации - дополнение

    Уважаемый b_graf упомянул о том, что Петербург отставал в строительстве канализационных систем по сравнению с другими городами, и в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments