Елена (ljwanderer) wrote,
Елена
ljwanderer

Categories:

Элис Гамильтон. 1924 год

Элис Гамильтон - женщина врач (1869 – 1970)
"Это был мир мужчин, во всех смыслах "       О Гарварде
У истоков охраны труда -часть 1 -часть 2     1919 год    1924 год
Россия в 1924 году. ( часть 1) часть 2 часть 3 Э. Гамильтон - О демократии



Галиция, 1920-е
.
В 1924 году Элис вошла в международную комиссию медицинских экспертов при Лиге Наций, а летом 1924 года получила приглашение посетить Россию. Приглашение было подписано доктором   Калиной из Министерства здравоохранения, от имени Николая Александровича Семашко, который хотел, чтобы Эллис, как американский эксперт, ознакомилась с тем, что советская Россия сделала в области промышленной гигиене.

Это было очень заманчивым приглашением.
Мне казалось несправедливым многого ожидать от страны, которая прошла через семь лет войны, иностранной и гражданской, имела полностью разрушенными социальную систему и торговые отношения с внешним миром...
Я была готова терпеливо взирать на отсутствие эффективности и гигиены труда. Но меня чрезвычайно привлекла возможность посетить советские фабрики и посмотреть, на что в действительности похожа советская жизнь.


В России, перед войной, от сыпного тифа ежегодно умирало приблизительно 90,000 человек год, но в 1920 году этот показатель приблизился к трем миллионам.
Тут нужно сказать, что Советской Россией было предпринято все возможное в условиях существующих финансовых и социальных проблем. В 1921 ситуация решительно улучшилась, было зафиксировано только 600,000 случаев этого заболевания.

Но в это время начался голод, который вызвал массовые миграции на северо-запад, и в то же время продолжилась репатриация беженцев из зоны военных действий.

Миллионы жителей Польши и стран Балтии, которые ранее были насильственно эвакуированы Царским правительством в Центральную Россию и даже в Сибирь, начали возвращаться домой, голодные и лишенные всего самого необходимого. Заботы о них непомерной ношей легли на созданную в новом государстве систему здравоохранения. Результатом явилась новая волна сыпного тифа, лихорадки и холеры.

В то время как государственные деятели европейских стран даже не могли согласовать границы, органы здравоохранения разных стран согласованно занимались обменом заключенных, репатриацией беженцев, созданием и управлением карантинных станций...

Читая документы Варшавской Конференции, я была поражена вежливым и уважительным отношением к Советской Россией, которая была парией среди стран, ведь в это же время бОльшая часть Европы стремилась вынудить эту страну к подчинению любым путем,
войной или голодом.

Только медики понимали, что болезнь не обращает внимания на национальность, ей не важны победы или поражения.


Проблемы голода и болезней сложились не только в России, вся Европа находилась в разоренном и голодном состоянии и требовала немедленной помощи. Особенно сильно голодали в Бельгии, Австрии и Германии. В это же время усилиями международной комиссии была сформирована Эпидемиологическая Комиссия и направлена в Грецию, где осенью 1922 года сложилась катастрофическая ситуация, больше миллиона беженцев из Малой Азии, убегая от турок, принесли в страну холеру, брюшной тиф и оспу.

Я была не настолько отважна, чтобы поехать в Россию одиночестве. Я уговорила троих моих друзей, которых я представила Семашко, как “экспертов по социальной работе", отправиться вместе со мной и сопровождать меня в поездке по этой стране.


Путь в Россию лежал через Польшу


Польша 1924 года

Поляки были очень дружелюбны, и все они говорили на иностранных языках помимо польского, иногда они переходили с французского на немецкий, потом - на английский язык, и снова -на польский.

На следующий день после нашего прибытия я должна была представить свои письма Министру здравоохранения и труда, и затем обойти все здание Гигиенической лаборатории, поговорить с  каждым мужчиной и с каждой женщиной, и взглянуть на каждого кролика. К двум часам я устала улыбаться и произносить вежливые речи. Но они все были действительно приятными, особенно Вродзинский, Министр здравоохранения.


Работники были, главным образом, обучены американцами, и Институт Рокфеллера помог им построить прекрасное здание, это было первое дело нового правительства.

Я получила большое впечатление от их желания сделать свою страну прекрасной, быть наравне с другими цивилизованными странами, то, что им не давала сделать Россия. Они боролись с такими неизлечимыми проблемами, как малярия и туберкулез, которые были даже не изучены в Польше, с сыпным тифом на русской границе и тифом в Лодзе, где жило полмилиона человек, не было канализации, жители пользовались лишь колодцами и собирали  дождевую воду.

Доктор Вродзинский предложил нам свой грохочущий старый кадиллак, оставленный уехавшими американцами, чтобы отвезти нас к квакерам. Это место находилось на расстоянии в приблизительно двадцать миль, откуда большевики были изгнаны  в 1921. Там нам показали педагогическое училище, где крестьянские девочки обучались, чтобы стать учительницами и учить крестьянских детей….


Школа была очаровательна, там были сто восемьдесят девочек, многие из них - в их крестьянских костюмах, и симпатичная маленькая директриса, которая говорила на хорошем французском языке. Она накормила нас обедом....

Мы ели кислый суп с кусочками огурцов, еще были огурцы заправленные сметаной, соленные грибы, а также цыпленок, картофель и восхитительная цветная капуста. Затем мы пошли наверх, и девочки спели крестьянские песни, представляя их жестами,точно также, как это делают японцы. Это было и красиво и странно.


Нам сказали, что школа открылась, как только "появилась Польша"; то есть, после перемирия. Образование было страстью поляков. Однажды днем, в доме доктора Радзивилловича, мы встретились за чаем с группой леди, они рассказали нам, что образованные польские женщины и молодые девушки всегда тайно учили детей читать и писать на польском, который был запрещен русскими и немцами.

После того, как они получили свободу, они с большим энтузиазмом занялись обучением других.

В ожидании визы Элис провела в Варшаве больше недели.



Бедность встретила нас везде, не только в деревне, но и на городских улицах, особенно, в почти невероятных, еврейских кварталах, где каждый видел в абсолютном реализме трагическое положение евреев,  усилия людей другой расы, найти свой дом в этой стране и все же остаться отдельной, обособленной группой, не изменяя ни обычаям, ни ритуалам под давлением своих соседей.

И чем более примитивны люди, тем больше они негодуют по поводу таких различий.



У евреев есть свои собственные праздники, у поляков они свои, и те, и другие - священные и важные; еврейские мальчики ходят в свои собственные школы, они никогда не играют с польскими мальчиками; ни один еврей не может есть в доме польских аристократов, ни один аристократ не будет есть в доме у еврея, смешанный брак внушает ужас обоим.

Глядя на евреев в Варшаве, настолько отличающихся своей одеждой и тем, как они носят свои волосы так, что их можно было отличить издалека, я думала о том, насколько невозможная складывалась ситуация.




Только разрушение барьеров между двумя группами решило бы проблему, но  для этого требовалось обоюдное желание.

Возможно, такое разрушение барьеров произойдет в новой стране.

В Америке я знала польского еврея, молодого человека, избежавшего погрома, в котором его мать и сестра умерли после того, как их  языки прибили к полу... Он сказал мне, что умер бы так же, если бы его заставили есть свинину, или  снять головной убор перед распятием.

Но когда он приехал в Америку, то обнаружил, что все его принципы куда-то исчезли. Никто не интересовался тем, ел ли он свинину, и его это тоже не заботило. Он больше не беспокоился о кошерной пище и даже был в христианской церкви, снимал шляпу и становился на колени вместе со всеми.
Он был откровенно озадачен своим собственным безразличием к вещам, которые в Польше были вопросами жизни и смерти.


Продолжение следует
Tags: 1920-е, Гамильтон Элис -Изучая опасные профессии, Еврейский вопрос, Польша
Subscribe

  • Гувер о России

    Заключительная часть цикла " Читая Гувера". Обратите внимание, как Гувер перекладывает ответственность за агрессию на французов и…

  • О Российской Империи

    В доме русского почт­мейстера меня ждали гостеприимство и прекрасно накрытый чайный стол. Я редко встречала людей, от которых бы веяло силой и…

  • О корейской армии и русских инструкторах

    Вот как об этом рассказывает в своей статье Роберт Нефф . В конце 19 века Корея была в процессе модернизации, и корейские военные не были…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments