Елена (ljwanderer) wrote,
Елена
ljwanderer

Category:

Блокадные дневники 4. О страхе перед начальством

1.Начало   2. О запрете дистрофиков   3. О сильных духом и жертвах

4. О страхе перед начальством

Продолжаем - о жертвах и сильных духом. Любая жертва расскажет вам о том, как невыносимо было жить среди людей, какой подлой была система, устанавливающая нормы хлеба “в зависимости от полезности”, как давил контроль и угнетал страх

Читаем Ольгу Ивановну Базан

На должность убывшего на фронт Главного патологоанатома была назначена женщина, Елена Акимовна Попова.

“Она была единственным членом партии в нашей лаборатории, правдивой, прямой и открытой, умела бороться с чиновничьим произволом и побеждать.
Е.А.Попова быстро разобралась, что у нас есть легковая машина, но на ней ездит высокий чин.
Она вызвала шофера, отобрала права на  машину и доложила “владельцу”, что машиной будет пользоваться тот, кому она предназначена.
Многочисленные угрозы и звонки на нее не подействовали. Как ни странно, но после этого события чиновники стали относиться к нашей лаборатории с большим уважением. А Попова легко влилась в коллектив и стала полезным и необходимым ее членом”


Любой умный человек поймет, что без контроля невозможно оценить результат и определить ответственность за происходящее. Контроль нужен для пресечения халатности и бесхозяйственности, а не для угнетения человека.

Для контроля за работой врачей были созданы Лечебно-Контрольные Комиссии (ЛКК).



Комиссии решали следующие вопросы:
1 - установление факта неоказания или неправильного оказания медицинской помощи (нераспознанное заболевание, смертельное осложнение, дефект операции и т.д.);
2 – выяснение причины ошибки (тяжелое состояние больного, кратковременность пребывания в госпитале, переоценка лаб.данных или заключения консультантов, некомпетентность, халатность)
3 – привела ли диагностическая ошибка к ошибке лечебной?
4 – какое значение дефект имел в наступлении смерти?

На комиссии сначала слово предоставлялось лечащему врачу, который сообщал диагноз, затем докладывал патологоанатом, констатирующий окончательный диагноз.
После двух докладов комиссия констатировала наличие медицинской ошибки  и оценивала ее сущность, выслушивались возражения.
А возражений было  много.

“Вот, например:
клинический диагноз – пневмония, патологоанатомический – туберкулез, казеозная пневмония;
или:
клинический диагноз –ангина, патологоанатомический –токсическая дифтерия.
В обоих случаях лечащие врачи настаивали на том, что основной диагноз ими был установлен и речь может идти только об уточнении этиологии. “


Затем разворачивалась дискуссия: “выяснялись причины ошибки, искались ответы на два последних вопроса.”

“Как должны были решаться эти вопросы в приведенных примерах?
Допустим, что оба больных находились в госпитале около одних суток.
В первом случае причиной ошибки диагностики ( где не был установлен туберкулез) является кратковременное пребывание больного в госпитале и тяжесть его состояния.
Во втором случае мы имели дело с токсической дифтерией, которая требует неотложной правильной диагностики (при первом врачебном осмотре) и незамедлительного введения антитоксической сыворотки. Каждый час и даже минута промедления с началом лечения увеличивает риск летального шока, а в данном случае, при типичном проявлении болезни с токсическим отеком подкожной клетчатки шеи, пациент находился целые сутки без специфического лечения.
Тут нельзя не констатировать некомпетентность врача. Но и этого мало. По неопытности врач мог не разобраться в болезни, но он должен был пригласить  на консультацию более опытного коллегу, взять больного под строгое наблюдение. Это не было сделано. Следовательно, причиной ошибки является некомпетентность и черствость, бездушность врача, а это уже обвинение тяжкое.

Следующий вопрос: привела ли диагностическая ошибка к ошибке лечебной?

Да, в обоих случаях больные в течение суток не получали соответствующего лечения.

Какое значение дефект диагностики и лечения имел на больного, для наступления смертельного исхода?

В первом случае – никакого, так как повлиять на лечение туберкулезного процесса в течение суток было невозможно; следовательно, медицинская ошибка для больного роли не играла.
Во втором же случае она стала роковой.”


Базан замечает, что такой разбор ошибок давал возможность правильно оценивать работу госпиталей, не просто – по количеству допущенных ошибок. Требовался глубокий анализ работы, а не простая арифметика!

К врачу, допустившему ошибки применялись административные меры. Иногда на ЛКК приглашались и медсестры, которые своей “помощью” тоже иногда наносили вред ( ожоги грелкой, нагноение места инъекции, путаница в раздаче лекарств).

“Для провинившихся это была хорошая, впечатляющая школа”

“Военнослужащему высокого ранга в госпитале  амбулаторно проводился курс витаминотерапии. При очередном внутривенном введении он на глазах у сестры начал умирать. Срочно вызванные врачи ничем помочь не смогли, и человека не стало.

Тут же выяснилось, то накануне был принесен в отделение бензин. Одна из сестер, увидев пустую баночку из-под глюкозы, перелила в нее бензин и отставила в сторонку. Другая , увидев “стерильную глюкозу” не на месте, поставила ее куда следует. При первом же внутривенном введении последствия не замедлили сказаться.
Началось судебное разбирательство, но, как я слышала, сестры наказания не понесли по настоянию жены погибшего – она больше  не могла видеть человеческих слез и человеческого горя. Сообщение об этом чрезвычайном происшествии волной прокатилось по госпиталям и больницам, чтобы еще и еще раз напомнить, что мелочей в медицине не бывает”


А вот рассказ о том, как страх перед начальством привел к тяжким последствиям:

“Работая в армии до перевода  в лабораторию Е.А.Попова проводила исследования конечности, ампутированной по поводу газовой гангрены, и не могла выявить признаков последней.
Она предприняла повторное исследование, старалась разобраться, обдумывала ситуацию.
Когда же подобный случай повторился, она обратилась к начальству.

Как потом выяснилось, хирург также не видел признаков этой болезни, но удалил раненую конечность, как бы профилактически, чтобы в дальнейшем не развилась газовая гангрена, что неизбежно вызвало бы гнев начальства.

Естественно, что речь идет о преступном поведении врача и оправдания быть не может но надо задуматься и над тем, в каком страхе работали иногда врачи. Это единственный такой случай, других я не припомню. Видимо, страх – не лучший стимул для врачебного мышления и улучшения всей медицинской работы.”

Нам  работалось хорошо еще и потому, что не было давления свыше, никто не указывал нам, что и как надо понимать, что и как надо писать.

А вот после войны некоторое давление ощущалось.

Например,
В 1950 году Базан защитила диссертацию по теме “Пневмония при алиментарном истощении”, а в 1951 году ей предложили написать статью в готовящийся сборник “Вопросы патологической  анатомии пневмоний”. Когда статья была написана и предложена редакции, статью не приняли , не устраивало название. Редактор предложил новое название “Пневмония при нарушениях питания”.
Базан заметила, что нарушение питание ведет не только к истощению, но и к ожирению и расстройствам обмена веществ, о чем ничего св статье не сказано.
Тогда она спросила совета, как поступить у своего руководителя, В.Д.Цизерлинга, тот ответил: “Поступайте так, как Вам рекомендуют, это не от них зависит”
В результате, статья была напечатана с новым названием и старым текстом.

В 1961 году  готовилась к изданию  книга “Вопросы дифтерии”, в связи с чем Базан предложили сделать анализ за 20 лет по одной их трех детских инфекционных больниц города, где она работала прозектором.
В анализе, который она сделала, выделялся подъем абсолютного числа умерших больных детей в 1941-42 гг., что указывало на наличие эпидемии. В материале Базан дала этому подробную характеристику и объяснение. Однако, редакция рекомендовала убрать этот момент из подготовленного материала. Базан согласилась, не упоминать этот момент, а после очень сожалела об этом.

Подобных рекомендаций, во время блокады, пишет Базан, мы не имели.


Продолжение следут
Tags: Блокада, Голод, Женщина в медицине, Медицина
Subscribe

  • Добрые дела

    "Мисс Берд была успешной деловой женщиной, и вся ее благотворительная деятельность основывалась на мельчайших расчетах вероятности получить…

  • О Российской Империи

    В доме русского почт­мейстера меня ждали гостеприимство и прекрасно накрытый чайный стол. Я редко встречала людей, от которых бы веяло силой и…

  • О корейской армии и русских инструкторах

    Вот как об этом рассказывает в своей статье Роберт Нефф . В конце 19 века Корея была в процессе модернизации, и корейские военные не были…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments