Елена (ljwanderer) wrote,
Елена
ljwanderer

Categories:

Вновь о женщинах и батальонах



Вот уже пару недель народ активно делает перепосты кунгуровской записи, сделанной после просмотра очередного отечественного киношедевра. Разъяренный kungurov не дал пощады ни создателям фильма, ни актерам, не оставил он ничего и от самой истории :

"все вышеописанное – ВЫДУМКА. Ну, или пропаганда, если уж говорить точнее. Никакого «батальона Бочкаревой» НИКОГДА НЕ СУЩЕСТВОВАЛО.

Cчитая, что Бочкарева по своей глупости оказалась на "неправильной стороне", автор отказывает ей  и в чести: все, что написал Исаак Левин от  лица Марии Бочкаревой - ложь и выдумки. Женщины в пехоте - это глупость,  отбивать атаки доброволицы не могли.
В качестве "правильного взгляда" автор ссылается на пост образованной домохозяйки, вопрошающей: "Откуда этот милитаризм у селянки?" и отвечает на него сам:

Состав женских батальонов был… э-э-э, как бы поделикатнее выразиться, несколько специфическим. Настолько специфическим, что когда бочкаревцы устраивали в Петербурге свои агитационные маршировки, в рабочих кварталах публика плевала им под ноги и дружно орала вслед «Проститутки!». Ну да, там их знали, как говорится, в лицо.

Вместо пиара фейковых героинь предлагается обратиться к советскому периоду отечественной истории ( что, конечно, никем не оспаривается)

Cкажу сразу, фильм не смотрела, разговор пойдет не о нем. Поскольку автор в качестве доказательной базы  использовал и мой журнал, хочу вернуться к теме  настоящих Батальонов, точнее - к тем, кто в них воевал.

Хочется заметить, что  доказать , что чего то не было или не существовало - задача сложная, или даже невыполнимая. Гораздо легче доказать обратное, указывая на показания свидетелей, даже если их показания расходятся в подробностях.

Батальон не существовал, утверждает kungurov , потому что у него не было номера, и знамя было какое-то несерьезное.
Но ведь и царская армия к тому времени перешла в новое качество, она стала армией Керенского и Родзянко.
Думаю, что проблема отсутствия или наличия номера батальона здесь неважна, гораздо важнее ответить на вопрос, что это было за явление в истории Первой мировой войны.

Когда началась война, Элси , как и все суфражистки, хотела стать полезной своей стране, потому она предложила правительству организовать Военный женский госпиталь, на это ей ответили: "Дорогая, идите домой...".
Тогда Шотландская Федерация суфражисток  самостоятельно собрала средства для организации такого госпиталя, в нем абсолютно все работники ( даже водители скорой помощи) были женщинами.
Подразделения шотладских сестер милосердия направились туда, где в них больше всего нуждались -во Францию, Сербию и Россию.

(см. в этом журнале рассказ об Элси Инглис и Эвелине Хаверфилд,)

Женские вспомогательные подразделения Великобритании вроде и существовали, но существовали они  вне армии. Им не присваивали номера, не вводились звания, не было у них и формы, форму им пришлось разработать и сшить самостоятельно.

Самостоятельно организованные, снабжаемые и управляемые женщинами полевые передвижные госпитали не имели никакого отношения к британской армии, а женщины, находясь на линии фронта под огнем врага, в отличие от врачей мужчин, не получали соответствующих их положению вознаграждений,  после войны они не считались ветеранами войны.

В армиях союзников женщины смогли внедриться лишь в  качестве независимых всомогательных медицинских частей.
Единственным  случаем , когда женская команда медиков официально стала частью вооруженных сил Великобритании, был госпиталь, организованный двумя английскими суфражетками, медиками Флорой Мюррей и Луизой Гаррет Андерсон ( см. в этом журнале  Женщины в Медицине. Часть 4. )

Однако, сегодня  англичане необычайно гордятся этой страницей своей истории.


Луиза Гаррет Андерсон (слева) и Флора Мюррей (справа)
в госпитале отеля Клэридж (Франция) 1914 г.
В отличие от Англии,  в России для женского батальона форма нашлась, без женщин-медиков армия и не справилась бы, а когда  стало тяжело и в окопах,   начала продвигать идею  женских батальонов. Ведь само присутствие русских женщин на передовой не признавать было невозможно, теперь их просто нужно было легализовать.

Чем отличается унтер-офицер Мария Бочкарева от унтер-офицера Сербской армии Флоры Сандес (Сандс) или  от награжденной российским орденом Святого Георгия 4-й степени сержанта пехотного полка Сербской армии  Милунки Савич?


Флора Сандес

Милунка Савич


Лишь тем, что Флора Сандес, единственная в Великобритании женщина - пехотинец Первой мировой войны, смогла сама написать мемуары.


"Иногда я так уставала, карабкаясь по горам, что когда нужно было бросаться в атаку, я просто не могла бежать… Однажды, я поняла, что не могу быть с ними наравне…"      
см. Мужская жизнь Флоры Сандес


О Бочкаревой и Савич писали другие. Возможно, что многое в этих рассказах приукрашено, но то, что эти женщины были отважны и честно разделяли с солдатами все тяготы  военной жизни - несомненно.

Флору и Милунку помнит Сербия, а полуграмотную крестьянку Марию Бочкареву, воевавшую на фронте для того, чтобы защитить свое Отечество, должны знать и помнить в России.

Помимо Бочкаревой были и другие, имена таких, как Маргарита Романовна Коковцева сохранились, благодаря "пиару", другие же остались неизвестными.
Вот одна из них сидит вместе с Бочкаревой на фотографии Дональда Томпсона. Томпсон  не запомнил ее имя, записал лишь, что она уже два года воевала в другом полку, и не захотела бросить своих товарищей ради Бочкаревой.




Были и те, кто не имел опыта, но непременно хотел совершить подвиг,  Бочкарева, однако, отобрала лишь 250, самых крепких и преданных делу.

"Откуда этот милитаризм?" - подобные вопросы задавали себе и иностранные корреспонденты Рита Дорр, Бесси Битти, Луиза Брайант .

Журналисты не называют одну единую причину, по которой эти женщины решились записаться в батальон. У каждой из доброволиц была своя история, но их объединяла вера в то, что " под угрозой - честь и само существование России, и что ее спасение – в огромном человеческом самопожертвовании" ... "все они готовы были принять смерть".

На тот момент  восторгавшиеся женским порывом разделить судьбу мужчин и отдать жизнь за Отечество не видели в этом ничего глупого или бессмысленного.
Как ни странно это звучит, но мнение неграмотной крестьянки о том, что если перестать защищать фронт, враг без труда продолжит захват русских территорий, разделяли  грамотные офицеры.

Как могли эти женщины пойти в наступление, занять новый позиции, а потом отбивать атаки противника? Ответ очевиден, если внимательно читать книгу Левина, Бочкарева честно об этом рассказала.

В окопы Батальон сопровождали 7 офицеров и 20 инструкторов, к самой Бочкаревой был прикреплен молодой лейтенант Леонид Григорьевич Филиппов, сбежавший из немецкого лагеря.
Сначала Батальон был прикреплен к 172й Дивизии, располагавшейся в 4 милях от пункта Redki в деревне Белое. Затем - к  525-му пехотному Кюрюк-Даринскому полку, который находился в одной миле  от деревни  Белое, немногим больше мили от линии фронта.

После приказа, поступившего в 3 часа утра 8 июля 1917 года, батальон занял позиции в окопах, в центре, на флангах разместились мужские роты.

Бочкарева была крайняя справа, крайним слева был капитан Петров. Лейтенант Филиппов разместился в центре, остальные офицеры разместились в промежутках между Бочкаревой и Филипповым и между Филипповым и Петровым.

После того, как до самого вечера так и не удалось поднять солдат в наступление, к Батальону присоединились 75 офицеров под командованием подполковника Иванова с тремя сотнями солдат. Каждый офицер получил винтовку, мужчины встали так, чтобы с обеих сторон у каждой женщины стоял  мужчина. В атаку были готовы пойти около сотни офицеров, три сотни солдат и 250 женщин.

Именно так, 400 мужчин и 250 женщин плечом к плечу, осуществили прорыв, занятие новых позиций, а потом, после ожесточенных атак противника, отход на старые позиции, ценою жизни многих солдат.
Из 250 женщин в строю остались лишь 200.


"В наступлении не было смысла, немцы вернули свои позиции, которые мы взяли штурмом такой ужасной ценой" -
(см. "Yashka,My life as peasant, exile and soldier" by Isaak Don Levin )

Наступление батальона показало, что и женщины не смогут изменить положения на фронте, если поставлены ложные цели. И этот опытный результат был тоже очень важен.

Верное предположение выдвинула тогда Бесси Битти:

Ошибка заключалась не в том, что эти женщины делали что-то неправильно, а в том, что неверным было само предположение.
Оно заключалось в том, что русский солдат покинул окопы потому, что он испугался. Русский солдат не был трусом, он просто утратил веру, он потерял всех своих богов и не нашел новых, достойных того, чтобы в них поверить

(см. в этом журнале О женских батальонах смерти. Часть 2. )

Это было время перемен, менялось и Отечество, в нем то, что раньше было подвигом, теперь стало называться глупостью. В нем каждый должен был ответить на вопрос:"За что и с кем воевать?"


Классовая борьба возникала повсюду и она уносила женские батальоны вместе со всеми в нарастающий водоворот.
(Луиза Брайант)


Тот, кто был на "другой стороне", вызывал классовую ненависть.

Революция переламывала и мужчин, и женщин. Но с женщинами-солдатами она поступала наиболее жестоко. Двадцать доброволиц были убиты толпой за то, что в то время, когда все уже желали мира, они все еще хотели войныю Четверо инструкторов были убиты за то, что попытались их защитить. Да, там на фронте были и те, кто их понимал и пытался их защищать ценою своей жизни.

Но это было еще не все, их называли не только дурами. Им присвоили клеймо проституток, их домогались, не желая поверить, что для себя они четко разделили понятия женщина и солдат, на войне  они были только солдатами.


Нас оскорбляли на улицах. Ночью мужчины стучались в наши бараки и выкрикивали непристойности (Луиза Брайант)


Это не было проявлением классовой борьбы, это было...типично мужское отношение к женщине, то, что сегодня называют мужским шовинизмом. Мужчины считали, что женщина должна отдаваться утехам любви по желанию мужчины, если уж она вторгалась в мужскую зону.


"Они готовились воевать с немцами, они были готовы к пыткам, к смерти или к лагерному плену. Но они не были подготовлены к мучительным унижениям, которым их поддвергали наши мужчины, этого мы никак не могли предположить, когда формировали Батальон" - вспоминала Бочкарева.


История женских батальонов - это трагедия, но можно ли ее забывать или подвергать насмешкам?
Можно ли насмехаться над искренним желанием рисковать ради блага других?

Можно ли презирать попытки сделать свою жизнь полезной Отчизне, совершить что-то реально значимое, не отсидеться в тихом семейном гнезде, а стать частью чего-то великого, шагая в ногу с мужчинами, разделяя с ними  тяготы, поражения и победы?

Это нельзя вычеркнуть, об этом нужно говорить, это нужно объяснять - причины и следствия событий и поступков людей, их победы и поражения, иначе мы никогда до конца не поймем трагедию в историю нашей страны.

С точки зрения развития феминизма, это был важный прорыв, и это с удивлением отмечали английские суфражистки. О том, что получили женщины в России, английскому суфражизму можно было еще только мечтать.

А легкость, с которой русский человек, и в том числе, русская женщина,  отдавали себя служению Родине, вызывала восхищение.

Я хочу сказать, что страна, которая может производить на свет таких женщин, не может быть разрушена навсегда (Рита Дорр)

Женские батальоны Первой мировой неразрывно связаны с женскими батальонами Великой Отечественной. Так же, как менялась страна, менялись и женщины. Помимо желания служить Отчизне теперь уже было отчетливое понимание "с кем и за что..."

И страна уже не отказывалась от помощи, потому это была уже другая страна, где женщины и мужчины были не конкурентами,  а товарищами,  строителями нового общества. И вот опять - женщины на передовой, не только с санитарной сумкой, но и с винтовкой, и с пулеметом, и в пехоте...

Даже во время Великой Отечественной войны женских пехотных подразделений НЕ СУЩЕСТВОВАЛО, хотя  женщин в армии были сотни тысяч. - заявляет автор, поленившись погуглить


А быстрый поиск дает вот такие результаты:
skaramanga_1972 о женщинах в пехоте
poltora_bobra   о женской добровольческой стрелковой бригады
1-й отдельный женский пехотный батальон имени Эмилии Плятер в Википедии

Наконец, для советской женщины открылись возможности расширять свои горизонты, за бесстрашие и самоотдачу ее ждал почет и  уважение, но где-то глубоко, на бытовом уровне, было неискоренимо то самое снисходительное и потребительское отношение, сохранившееся из далекого прошлого, на этом бытовом уровне женщина порой оставалась просто бабой..

Хорошо помню в своем детстве в разговорах взрослых,  переживших войну, пренебрежительные упоминания  "бойцов банно-прачечных комбинатов",  ППЖ - походно-полевых жен.
В бытовом народном сознании присутствие на войне женщины оставалось чем-то постыдным и унизительным.

Однако, запомнилось и другое: рассказы учительницы истории, о том, как в блокадном Ленинграде она восемнадцатилетней девчонкой, выглядевшей на четырнадцать, служила связисткой. За всю войну, говорила она нам, подросткам, никто из мужчин ее ни разу "...не обидел, ни словом, ни делом, cвой хлеб нам, девчонкам, отдавали, заботились, как о дочерях и сестрах". Тогда, в детстве, я плохо понимала важность такого заявления, но почему-то эти слова навсегда засели в моей памяти.

И опять вернусь к Бочкаревой. Первое время на фронте ей приходилось обороняться от солдатских домогательств, солдаты отказывались думать о том, что она - их товарищ по оружию, что она - просто  солдат. Приходилось отбиваться от самых настырных и по ночам. Таким же атакам подвергся и ее Батальон,  об этом рассказала, наблюдавшая все своими глазами в Молодечном, Рита Дорр.

Оказалось, что и советская женщина испытывала те же трудности, что и  презираемые Кунгуровым "бочкаревские дуры"  :

Как стреляют, огонь, они зовут: "Сестричка! Сестренка!", а после боя каждый тебя стережет... Из землянки ночью не вылезешь... Я, например, в батальоне была одна женщина, жила в общей землянке. Вместе с мужчинами. Отделили мне место, но какое оно отдельное, вся землянка шесть метров. Я просыпалась ночью от того, что махала руками, то одному дам по щекам...
(см."У войны не женское лицо" Светлана Алексиевич)


Это потом чествовать нас стали, через тридцать лет... Приглашать на встречи... А первое время мы таились, даже награды не носили. Мужчины носили, а женщины нет. Мужчины - победители, герои, женихи, у них была война, а на нас смотрели совсем другими глазами. Совсем другими... У нас, скажу я вам, забрали победу... Победу с нами не разделили. И было обидно... Непонятно..."
(см."У войны не женское лицо" Светлана Алексиевич)






Ну что, ж сказать в заключении?

Прошло столько лет, а мы  продолжаем делить людей, делавших нашу историю, по окраске: на красных и белых, вместо того, чтобы объединять их по чести, уму, отваге и другим достоинствам.

А пока мы придаем такое большое значение раскраске, а не человеческим качествам , мы производим поколения приспособленцев, озабоченных выбором "правильной стороны" и желанием продаться подороже.

Нам никогда не вырастить человека, способного построить Великую страну,  если мы не начнем уважать своих соотечественников за чувство долга, честность и справедливость, независимо от  пола, национальности, вероисповедания и времени их проживания на этой земле.

А пока история, совершив петлю, вернулась на исходные позиции:

Мещане в лице образованных домохозяек задаются вопросом:
"Чего им дома не сиделось? Рожали бы детей..."

А у мужчин есть простой ответ: "Да все они были проститутками!"

Похоже, все придется начинать сначала!
Tags: 1917, wwi, Битти (Бесси), Бочкарева Мария, Брайант Луиза, Дорр (Рита), Женский батальон, Женщина и война, История России
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 39 comments