Елена (ljwanderer) wrote,
Елена
ljwanderer

Category:

Студенты. Часть 2.



Продолжение. Начало здесь


Одна из таких лавин, захватившая вскорости всю страну, началась в Санкт-Петербурге 8 февраля 1899 года, в день празднования годовщины основания Петербургского университета. Сотрясением, вызвавшим её, была, казалось бы, совсем невинная просьба государя императора:

За несколько дней до 8 февраля, когда справлялся университетский акт, государь выразил Боголепову <министру народного просвещения> надежду, что студенты в этот день не будут ходить через Дворцовый мост, распевать песни и вообще шуметь, так как императрица больна — это её обеспокоит.
Боголепов передал желание государя ректору Сергеевичу.
Сергеевич не нашёл ничего лучшего, как вывесить в университете объявление о том, что студенты приглашаются не шуметь, а кто не исполнит, будет подвергнут мерам полицейского воздействия (Сергей Волконский).


О том, что произошло дальше, узнаём из записок Александра Спиридовича, как раз в тот год учившегося на жандармских курсах в Петербурге:

8 февраля 1899 года, во время годичного акта в Петербургском университете, студенты, недовольные ректором Сергеевичем за сделанное им предупреждение о ненарушения уличного порядка, освистали его. После акта, при выходе из университета, у студентов произошло столкновение с полицией, во время которого толпа была рассеяна с применением нагаек.

Довольно сдержанно выражается господин генерал-майор Отдельного корпуса жандармов. Более подробно картина произошедшего на Университетской набережной может быть восстановлена по сохранившимся свидетельским показаниям (в соответствии с полицейскими правилами, имя автора показаний на документе заменялось номером):

Я, студент С-П Университета, сим утверждаю, что 8 февраля 1899 г. подвергся грубому обращению конной полиции <...> Не будучи пущен по Дворцовому мосту, я в числе многих других студентов отправился обходом через Николаевский мост.
Спустя некоторое время, я увидел несущийся на студентов отряд конной полиции, который бросился врассыпную на студентов с нагайками в руках.
Я принуждён был броситься в сторону Румянцевского сквера и здесь был притиснут всадником к самой ограде, причём шпорой была оторвана из моего пальто узкая лента сукна. Избегая дальнейших насилий, я влез на ограду, чтобы перепрыгнуть через неё и быть вне опасности, но в это время налетевший на меня вторично всадник с такой силой нанёс мне удар нагайкой по спине, что я свалился с ограды в сугроб снега, едва помня себя. (№ 25)


На Первой линии было очень небольшое количество публики. Вдруг несколько конных полицейских заехали в Первую линию и начали бить всех, не разбирая <...>.
Одна женщина получила удар нагайкой по голове и упала под ноги лошадям. На меня наскочил один полицейский, но почему-то раздумал бить и присоединился к другому, который с каким-то зверским ожесточением бил студента за два шага от меня; они начали его истязать вдвоём.
Посредине улицы остановилась конка, в которой искала спасения публика и студенты, но полицейские бросились и на них.
Один студент, не успевший попасть в конку, подвергся страшному избиению, хотя он стоял и не шевелился даже пока его бил полицейский. Избивались не только студенты, но вся публика, причём не щадились ни женщины, ни дети. Я видел ребенка, который попал под руку полицейскому и получил удар. (№ 20)



Всё это было чрезвычайно похоже на ту трагедию, которая разыгралась в Петербурге в значительно большем масштабе шесть лет спустя, 9 января. И даже место совпало: одна из групп рабочих в 1905 году была расстреляна как раз на той же набережной. И как следствием расправы над рабочими была первая русская революция, так избиение студентов вызвало небывалые по силе студенческие волнения.

На следующий день в университете на многолюдных сходках студенты решили прибегнуть к небывалому прежде средству выражения протеста: они объявили... забастовку.
(Тогда-то и родилась тактика «химических обструкций»: аудитории, куда штрейкбрехеры собирались на занятия, наполнялись с помощью химических реактивов густым смрадом.)

И хотя формально от забастовки более всего страдали сами же студенты, не получавшие в эти дни знаний (а за семестр-то уже заплачено!') –[Из 3788 действительных студентов, состоявших в СанктПетербургском университете в тот год, за казённый счёт училось менее 20%.] правительство, шокированное тем, что к петербургским студентам молниеносно присоединились учащиеся университетов и институтов по всей стране, вынуждено было выполнить требования бастующих назначить расследование инцидента у Румянцевского сквера, выявить виновных и наказать их.

События февраля 1899 года примечательны именно тем, что это была первая забастовка студентов.
И хотя студенческие волнения бывали в Петербурге и прежде, после неё фактически не было года, чтоб столичные учебные заведения не лихорадило. Так сложилось, что постоянным местом студенческих выступлений была площадь у Казанского собора:

Дни студенческих бунтов у Казанского собора всегда заранее бывали известны. В каждом семействе был свой студент-осведомитель. Выходило так, что смотреть на эти бунты, правда на почтительном расстоянии, сходилась масса публики: дети с няньками, маменьки и тётеньки, не смогшие удержать дома своих бунтарей, старые чиновники и всякие праздношатающиеся.

В день назначенного бунта тротуары Невского колыхались густою толпою зрителей от Садовой до Аничкова моста. Вся эта орава боялась подходить к Казанскому собору. Полицию прятали во дворах, например во дворе Екатерининского костёла. На Казанской площади было относительно пусто, прохаживались маленькие кучки студентов и настоящих рабочих, причём на последних показывали и лицами.

Вдруг со стороны Казанской площади раздавался протяжный, всё возрастающий вой, что-то вроде несмолкавшего «у» или «ы», переходящий в грозное завывание, всё ближе и ближе. Тогда зрители шарахались, и толпу мяли лошадьми. «Казаки, казаки», — пронос лось молнией, быстрее, чем летели сачи казаки. Собственно «бунт» брали в оцепление и уводили в Михайловский манеж, и Невский пустел, будто его метлой вымели (Осип Мандельштам).




В январе 1901 г. 183 студента Киевского университета были отправлены в солдаты.
В ответ на это в феврале-марте во всех университетских городах
произошли демонстрации и «забастовки сочувствия».
Участники манифестации в Санкт-Петербурге у Казанского собора
были жестко разогнаны городовыми и казаками.
Среди демонстрантов были убитые и раненые.

Во многих случаях задержанные участники демонстраций отделывались сравнительно недолгим содержанием под стражей в участке или в камере предварительного заключения.
Но с зачинщиками, ораторами, авторами прокламаций обходились строже — их в лучшем случае переводили в вольнослушатели (обычно на следующий год они вновь могли перейти в действительные студенты), в худшем -забривали в солдаты (такая форма «перевоспитания» неблагонадёжных студентов была введена «Временными правилами об отбывании воинской повинности воспитанниками учебных заведений, удаляемыми из сих заведений за учинение скопом беспорядков», которые были изданы вскоре после февральской истории 1899 года).

Многих студентов, продержав в тюрьме пока идёт следствие, отправляли в ссылку (отбыв которую, они не всегда сохраняли право возобновить учёбу). Так что старая байка о том, что на воротах Петропавловской крепости должна быть надпись «Императорский Санкт-Петербургский университет», сохраняла свою актуальность всё то время, пока её казематы использовались под тюрьму.

Нынче всё навыворот — раньше Ломоносов из Архангельска шёл в университет,: а теперь Ломоносовых из университета отправляют в Архангельск (Из «Деликатных мыслей» Саши Чёрного).





В отношении высших учебных заведений столицы царское правительство постоянно находилось в состоянии странной двойственности: с одной стороны, студенчество было его постоянной головной болью, и потому все институты хотелось просто позакрывать; а с другой стороны, было ясно, что без хорошо подготовленных специалистов государству не обойтись.

С этой дилеммой столкнулся Сергей Юльевич Витте, который, будучи министром финансов и весьма влиятельной государственной фигурой, затеял организацию в Петербурге нового крупного института — Политехнического[Ныне — Технический университет; занимает комплекс зданий, построенных специально для него архитектором Эрнестом Виррихом в 1898 — 1902 годах]:

<...> я встречал затруднения и политические: мне указывали, что я устраиваю такое заведение, которое впоследствии может внести смуту; говорили: разве мало у нас университетов, и с университетскими студентами мы не можем справляться, постоянные беспорядки, а тут Витте под носом желает устроить ешё новый громаднейший университет, который будет новым источником всяких беспорядков.

Находившемуся тогда в фаворе Витте удалось преодолеть многочисленные препоны: Политехнический институт был весьма торжественно открыт в 1902 году как государственное высшее учебное заведение.


Студенческая демонстрация 1917 года

Tags: История Петербурга, Образование, Студенты
Subscribe

  • Время пришло

    . Часы французского ювелира Рене Лалика, 1921 год Я не могла пройти мимо такого изящества :) Приiшло самое лучшее питерское время - время…

  • Война и Мир после Победы. Албания 1949-1953.

    Сообщение прессы 1945 года о том, что три государства (Албания, Югославия и Болгария) решили организовать "Малую Россию". Каждое…

  • Война и Мир после Победы. Корея. Часть 2

    Инаугурация,1948 г. Война и мир после Победы. Содержание цикла . Война, действительно жестокая, велась якобы в защиту режима Ли. Если не…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments