Елена (ljwanderer) wrote,
Елена
ljwanderer

Category:

О материнском инстинкте

“Если вы думаете, что материнский инстинкт – это что-то естественное, присущее человеку от начала веков, то вы глубоко ошибаетесь” -, читаю я в одном из постов, рекомендуемых феминистическим сообществом.

“… оказывается, что еще каких-то сто-сто пятьдесят лет тому назад детьми никто не занимался, - пересказывает одну “умную” зарубежную книжицу, автор поста,
- “состоятельные женщины, родив ребенка, поумилявшись, тут же отдавали его кормилицам и снова отправлялись на балы и в салоны. Женщины попроще подвешивали ребенка недалеко от очага или печи, чтоб ему было потеплее, не меняя неделями мокрые пеленки и кормя хлебной кашицей из тряпочки (да, кормить грудью уже и тогда было немодно). Когда ребенок немного подрастал, его отдавали в другую семью в услужение.
Родители не привязывались к детям эмоционально: все равно половина из них не доживала до подросткового возраста – и не только из-за плохой медицины, но и из-за плохого ухода.

Но индустриальная революция сделала свое дело. Государства провели перепись населения и обнаружили, что они теряют это самое население еще на этапе младенчества и детства: будущий электорат недоедает, подвергается побоям и плохому обращению. И тогда заработал маховик пропагандисткой машины, который и придумал – «Дети – наше будущее! Дети – цветы жизни! Родина-мать зовет!» и прочие символы будущей вечной материнской любви.

Не прошло и нескольких десятков поколений, как любовь к детям, особенно сыновьям, стала чуть ли не единственным смыслом жизни большинства женщин.”


Из прочитанного создается впечатление, что все эта “ерунда о материнстве” придумана властью, которой нужны рабочие руки. А женщине любовь к детям и забота о них не свойственна, и не была свойственна исторически
Такое заявление нацелено доказать, что женщина – не рабыня материнской любви :) и жертва современной государственной пропаганды.




А вот совсем иное мнение, тоже зарубежного, “исследователя”:
автор книги “The Slave Soul Of Russia: Moral Masochism and the cilt of suffering” пишет о традиционной зависимости русского ребенка от матери, а не отца. Ребенок ни ест, ни пьет, ни одевается, не моется и даже не передвигается без материнского контроля.
Генри Дикс( Henry Dicks) писал:”Создается впечатление, что мать остается самым главным объектом любви, даже после того, как русский женится”

Но обратимся же к русским философам и литераторам.

Вот, например, совершенно в отрыве от индустриальной революции Николай Бердяев утверждает: “Материнство есть глубокое и вечное метафизическое начало”

А вот Державин:
К матери, которая сама воспитывает детей своих.
Портрет нашей маминьки
Иных веселье убегает,
С тобой оно живет всегда:
Где разум с красотой блистает,
Там не скучают никогда.

Являя благородны чувства,
Не судишь ты страстей людских;
Обняв Науки и Искусства,
Воспитываешь чад своих.

В таком уединенье скромном
Ты так добротами блестишь;
Как ангел в храме благовонном,
Всем обожать себя велишь.

1807

Рассказывая биографию Державина, подчеркивают, что тем, что он стал, Державин обязан матери. Фёкла Андреевна, малограмотная женщина, оставшаяся вдовой с малыми детьми без средств к существованию, все же нашла возможность детей выучить.
“ Уже по четвертому году Ганюшку стали приучать к грамоте. Это было еще не столь затруднительно: нашлись какие-то "церковники", то есть дьячки да пономари, которые были его первыми учителями. От них научился он читать и писать. Конечно, мать прибегала и к поощрениям: игрушками да конфетами старалась его приохотить к чтению книг духовных: то были — псалтырь, жития святых


Корзухин А.И. Разлука
отсюда


Карл Брюллов
отсюда


А вот еще воспоминания:

Постоянное присутствие матери сливается с каждым моим воспоминанием.Ее образ неразрывно соединяется с моим существованьем, и потому он мало выдается в отрывочных картинах первого времени моего детства, хотя постоянно участвует в них
<…>
Мать, которая все свободное время от посещенья гостей и хозяйственных забот проводила около меня <…>
Моя мать не давала потухнуть во мне догоравшему светильнику жизни: едва он начинал угасать, она питала его магнетическим излиянием cобственной жизни, собственного дыханья. Прочла ли она об этом в какой-нибудь книге или сказал доктор - не знаю.



А вот – о болезни:

Подле меня тревожно спит, без подушек и нераздетая, моя мать. Как теперь, гляжу на черную ее косу, растрепавшуюся по худому и желтому ее лицу.
Меня накануне перевезли в подгородную деревню Зубовку, верстах в десяти от Уфы. Видно, дорога и произведенный движением спокойный сон подкрепили меня; мне стало хорошо и весело, так что я несколько минут с любопытством и удовольствием рассматривал сквозь полог окружающие меня новые предметы.
Я не умел поберечь сна бедной моей матери, тронул ее рукой и сказал: "Ах, какое солнышко! Как хорошо пахнет!" Мать вскочила, в испуге сначала, и потом обрадовалась, вслушавшись в мой крепкий голос и взглянув на мое посвежевшее лицо. Как она меня ласкала, какими называла именами, как радостно плакала... этого не расскажешь!
<…>
"Матушка Софья Николаевна, - не один раз говорила, как я сам слышал, преданная ей душою дальняя родственница Чепрунова, - перестань ты мучить свое дитя; ведь уж и доктора и священник сказали тебе, что он не жилец.
Покорись воле божией: положи дитя под образа, затепли свечку и дай его ангельской душеньке выйти с покоем из тела. Ведь ты только мешаешь ей и тревожишь ее, а пособить не можешь..."
Но с гневом встречала такие речи моя мать и отвечала, что, покуда искра жизни тлеется во мне, она не перестанет делать все, что может, для моего спасенья, - и снова клала меня, бесчувственного, в крепительную ванну, вливала в рот рейнвейну или бульону, целые часы растирала мне грудь и спину голыми руками, а если и это не помогало, то наполняла легкие мои своим дыханьем - и я, после глубокого вздоха, начинал дышать сильнее, как будто просыпался к жизни, получал сознание, начинал принимать пищу и говорить, и даже поправлялся на
некоторое время. Так бывало не один раз.


Сергей Тимофеевич Аксаков. Детские годы Багрова-внука



Кирилл (Карл) Викентьевич Лемох (1841-1910) «Родительская радость»

Обратимся же к раннему периоду истории Руси и отечественным исследованиям.

Частый голод и невозможность контролировать рождаемость делали рождение ребенка тяжелым испытанием для семьи. Дети часто умирали в младенчестве.

«частые смерти детей притупляли боль утрат, что не исключало тяжелых душевных переживаний» Даркевич В.П. «Градские люди» Древней Руси: XI – XIII вв. // Из истории русской культуры (Древняя Русь). М., 2000. Т. 1. С. 650.

А вот цитаты из работы Пушкаревой Н.Л. Мать и материнство на Руси X-XVII вв

«тенденции «небрежения» детей, особенно девочек, в допетровской Руси постоянно (с Х в.) противостояли представления о «благочестивом родительстве», выработанные православной концепцией и, судя по требникам и покаянным сборникам, составлявшие суть проповеди.
И хотя о действенности дидактического слова того времени у нас данных нет, тем не менее по церковным текстам можно судить о самом существовании в то время представлений о допустимом и предосудительном с точки зрения идеалов христианской нравственности…

… судя по тем же епитимийным сборникам, памятникам фольклора и литературе допетровского времени, жажда материнства была одним из извечных чаяний русской женщины.

В русской народной традиции, воспевавшей многочадие, отсутствие детей считалось горем так же, как и в традиции церковной. Летопись сохранила восклицание одного бездетного князя, сетовавшего на то, что «Бог не дал своих родити, за мои грехы»). Рождение детей рассматривалось в обеих традициях как главное предназначение женщины, как ее основная работа.




…даже в скупых на эмоции летописях сохранились имена, которые давали детям в семьях: «Сладкая», «Изумрудик», «Славная», «Милая». Любопытен тот факт, что в нарративных памятниках XII–XV вв. сохранились только ласковые прозвища девочек, что противоречит идее предпочтения, оказываемого – если судить по покаянным книгам – сыновьям. Ласковые имена и прозвища не только выражали, но и формировали «человечность» в семейных отношениях, да и самого человека с определенными чертами характера и манерой поведения.


Беспокойство о здоровье «чад» выступало в источниках XV–XVI вв., как главная забота большинства знатных московиток раннего нового времени.
Способами излечения «чад» от хворей, рекомендациями по их гигиене и вскармливанию оказались наполнены появившиеся в XV–XVI вв. «лечебники» и «травники». Тема детских болезней проникла на страницы дидактических текстов, а в переписке появились свидетельства неподдельной тревоги родителей по этому поводу
(«Да писала еси ко мне.., что против пятницы Иван сын покрячел,.. что у сына у Ивана явилось на шее под затылком место высоко да крепко, что гною нет, и то место у него по-болает... И ты бы с боярыни поговорила, что таково у сына явилося и живет ли таково у детей малых?..»)





Алексей Венецианов «Первые шаги»

Известно, сколь велика была роль образованных матерей и вообще воспитательниц в судьбах некоторых русских правителей. При отсутствии государственной системы образования и повсеместном распространении домашнего обучения многие из княгинь и вообще женщин привилегированного сословия, будучи «гораздо грамотными», «словесного любомудрия зело преисполненными», все образование детей брали на себя.

В найденном нами письме к детям одна из матерей XVII в. вспоминала: «Носила вас, светов своих, в утробе и радовалась, а как родила вас – [и вовсе] забыла болезнь свою материю...»

Частые смерти детей накладывали свой отпечаток на отношение к ним матерей: у одних боль от их утрат притуплялась («На рать сена не накосишься, на смерть робят не нарожаешься»), у других – вызывала каждый раз тяжелые душевные потрясения.

Во многих письмах русских боярынь и княгинь конца XVII в. сообщения о смертях детей окрашены сожалением и болью. В них проскальзывает определенно новое – горечь потери и ласковое отношение к умершим («пожалуй, друг мой, не печался, у нас у самих Михаилушка не стало»; «в печялех своих обретаюся: доче[р]и твоей Дарьи Федотьевны [в животе] не стала...»; «ведомо тебе буди, у Анны, сестры Ивановны, Марфушеньки не стало в сырное заговейна...»).

В XVII в. в письмах родовитых родителей к детям невозможно встретить даже грубоватого обращения к детям или упоминания о них – сплошные «Алешенька», «Марфушенька», «Васенька», «Андрюшенькино здоровье» и даже еще более нежные и сердечные: «Утенька», «Чернушечька». Все они – свидетельство теплоты чувств матерей по отношению к детям.

О том же свидетельствует и переписка конца XVII в. В одном из писем повстречалась, например, просьба отца к матери: «Содержи, свет мой, в милости мою дочку...» (здесь наводит на размышления только слово «моя» – не шла ли здесь речь о ребенке от первого брака?), а уж какими только словами не называла Е.П. Урусова своего сына, предчувствуя скорое расставание навсегда: «друк ненаглядный», «нинасмотренный», «утроба моя возлюбленная», «утеха и радость моя», «утеха моя», «мой радостный».




Упоминания о том, что дитя «блюли с великою радостию», «никуды единаго не отпущали», говорят о возросшем внимании к «чадам». «Проговорки» в письмах, равно как трудно сдерживаемое восхищение действиями и умениями ребенка, сквозят во многих материнских письмах XVII в.

Например, жена стольника И.С. Ларионова Дарья писала мужу в 1696 г. о маленькой дочке: «У нас толко и радости, что Парашенька!» и добавляла ниже: «...А Парашенька у меня девочка изрядная, дай Господи тебе, и как станем тебя кликать – и она также кличет, и нам [этот ее лепет] всего дороже...».

В другом письме Дарья Ларионова сообщала супругу о том, что дочки приготовили специально для него подарки и послали с «людми»: «Катюшка – колечкое золотое, а Парашенка – платочик: колечко изволь на ручке своей носит[ь], а Парашенкиным платочком изволь утиратца на здоров[ь]е...». Подобные строчки – яркое свидетельство эмоциональной насыщенности взаимоотношений матери с детьми и, вероятно, внутрисемейных отношений в целом, хотя такой «ласкательное» в обращении Д. Ларионовой к мужу, какая была проявлена в отношении детей, все же не нашлось.

занятия матери с детьми «калигравством», грамотой и чтением (а книги в России были до середины XVII в. преимущественно назидательно-религиозного содержания) составляли значительную часть повседневного досуга, а радость общения с детьми во время таких занятий («мати его велми радовашеся о разуме сына своего») – элементом частной жизни женщин. «И в доме у тебя, государь, все, дал Бог, здорово, – писала одна дворянка своему мужу, помещику В.Т. Выдомскому в конце XVII в. – Ведомо тебе, государь, буди, я сы-нишко твои[го] учу десятую кафизму...».

О том же беспокоились и Аввакум в одном из писем жене Настасье Марковне («а девок, свет, учи, Марью да Акилину...»), и его «духовная дщерь» Е.П. Урусова. А в одном из писем жены стольника И.С. Ларионова Дарьи содержится просьба к мужу быть внимательнее к дочке и хотя бы немного отвлекаться от служебных забот: «Пиши, друг мой Катюшке грамотки уставом (печатными буквами, а не скорописью. – Н.П.), хотя [бы] неболш[и]е...».

Приведенные примеры убедительно свидетельствуют о чувстве именно материнской ответственности за обучение детей, о признании матерями необходимости особого, целенаправленного их воспитания, «исправления нрава» своих чад.




За картинки спасибо nilsky_nikolay взято отсюда

А теперь о современном мире:

Надо расстаться с иллюзией, будто все матери любят своих детей. В нашей стране, где брошенные, отвергнутые матерями дети превратились в социальную проблему, можно было бы говорить об особой патологии, связанной с общественной катастрофой.

Но гораздо раньше, в условиях "благополучного" буржуазного общества психологи заметили, что значительная доля матерей в действительности перестает любить своих детей в возрасте 5-6 лет.

Эрих Фромм описывает в своей книге "Искусство любить" истерическое поведение таких матерей, выражающих в бурных сценах ненависть к своим детям, и советует верить этим чувствам.

Объяснение, по Конраду Лоренцу, состоит в том, что общий всем приматам материнский инстинкт угасает, когда дети достигают указанного возраста. Но у человека воспитание ребенка втрое дольше, поскольку развитие мозга гораздо сложнее; это явление – так называемая неотения – привело к возникновению другого, чисто человеческого инстинкта материнской любви, действующего в течение всей жизни.

Механизм этого сравнительно молодого вторичного инстинкта, как это всегда бывает в эволюции, менее надежен, чем действие древних инстинктов, и "включение" его после "выключения" первичного инстинкта часто не срабатывает.

В таких случаях матери и в самом деле не любят своих детей, хотя по социальным причинам вынуждены изображать отсутствующее у них чувство. Конечно, эти несчастные женщины не понимают подсознательных процессов, о которых идет речь, но попытки обмануть подсознание к добру не ведут.

Другая причина, мешающая развитию материнской любви, – это нелюбовь к мужу, сознательная или нет, которая сплошь и рядом переносится на ребенка.


А. И. Фет. Двойная связка. Теория шизофрении по Грегори Бейтсону


Ну и последнее,
разве отсутствие охотничьего инстинкта у одной кошки, доказывает его отсутствие в природе?



Tags: Дети, Материнство, Пропаганда, Современность
Subscribe

  • Гувер о России

    Заключительная часть цикла " Читая Гувера". Обратите внимание, как Гувер перекладывает ответственность за агрессию на французов и…

  • О Российской Империи

    В доме русского почт­мейстера меня ждали гостеприимство и прекрасно накрытый чайный стол. Я редко встречала людей, от которых бы веяло силой и…

  • О корейской армии и русских инструкторах

    Вот как об этом рассказывает в своей статье Роберт Нефф . В конце 19 века Корея была в процессе модернизации, и корейские военные не были…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 26 comments

  • Гувер о России

    Заключительная часть цикла " Читая Гувера". Обратите внимание, как Гувер перекладывает ответственность за агрессию на французов и…

  • О Российской Империи

    В доме русского почт­мейстера меня ждали гостеприимство и прекрасно накрытый чайный стол. Я редко встречала людей, от которых бы веяло силой и…

  • О корейской армии и русских инструкторах

    Вот как об этом рассказывает в своей статье Роберт Нефф . В конце 19 века Корея была в процессе модернизации, и корейские военные не были…