Елена (ljwanderer) wrote,
Елена
ljwanderer

Category:

Воспоминания М.Н.Стоюниной

"Когда я открывала гимназию, мною руководила мысль о недостатках среднего женского образования, мне   казалось, что оно не вооружает молодых девушек идеалами и руководящей нитью для жизни, не отвечает на их лучшие запросы, а иногда и не вызывает их. Мне думалось, что гимназия может и должна это сделать.
Но вот наши ученицы уже оканчивали один выпуск за другим… и что же, удовлетворила меня наша работа, видела я, что-то, о чем я мечтала, воплотилось в жизнь?

Ответить <…> утвердительно я не могу, сказать же — нет, мы ничего не сделали для них, не вооружили их как следует — было бы несправедливо <…> но мне ясно видно, что для осуществления или для приближения только к идеалу нужно, чтоб многое изменилось и не только в школе, но и в семье, и во всей окружающей нас жизни, потому что школа далеко еще не главный фактор в образовании личности человека…
Школа есть только один из факторов при воспитании человека, и конечно, нужно, чтоб он был использован как можно лучше."


Мария Николаева Стоюнина

Я уже писала о гимназии Стоюниной. Но прочитав воспоминания Марии Николаевны, решила записать здесь некоторые отрывки в качестве дополнения к уже написанному. Привлекло меня  описание процесса организации и финансовой стороны дела. Не приносило это дело ни особых наград, ни прибылей, давало лишь сознание выполненного гражданского долга, понятия в современном мире уже почти  исчезнувшего.



Мария Николаевна Стоюнина, урожденная Тихменева, родилась 24 ноября (6 декабря) 1846 г. в г. Каменец-Подольский в дворянской семье. Ее дед Василий Иванович Тихменев был боевым офицером, участником сражений отечественной войны 1812 года. Отец, Николай Васильевич Тихменев, окончив демидовский лицей в Ярославле, мечтал заняться искусством и стать архитектором. Однако дед, исходя из представлений о дворянской чести, заставил его поступить на военную службу. Лишь после смерти отца Николай Васильевич смог перейти в одно из гражданских ведомств и дослужился до чина действительного статского советника. Мать Марии Николаевны — Клавдия Егоровна Тихменева, урожденная Фитцнер была до 1886 г. верной помощницей Марии Николаевны в становлении гимназии.

Первые три года жизни Мария провела на границе с Польшей, где служил отец, затем ее родители переехали в Москву, а еще через восемь лет - в Санкт-Петербург. В 1858 г. одиннадцатилетняя девочка, сдав экзамен, поступила во второй класс Мариинского училища, одной из шести вновь открытых первых средних «женских общеобразовательных всесословных школ» ведомства учреждений императрицы Марии.
В 1862 г. училище было переименовано в гимназию, в нем она подружилась с одноклассницей Анной Григорьевной Сниткиной, будущей женой Ф.М.Достоевского и встретилась со своим будущим мужем, уже в то время известным педагогом Владимиром Яковлевичем Стоюниным, который был приглашен в училище преподавать русский язык и словесность.
“C 1871 по 1875 год Владимир Яковлевич был инспектором николаевского сиротского [женского] института в Москве. Я чувствовала, что это не есть настоящее дело мужа, и что он не выдержит той борьбы, которую вели против него все, кому не выгодны были его новшества, и что темные силы, работавшие за его спиной, погубят его дело и его самого.
Не буду здесь подробно останавливаться на том, как Владимира Яковлевича старались выжить из института, какие сплетни распускали о его неблагонадежности по Москве, какую роль играл печальной памяти преосвященный Леонид…, какие доносы писал священник Зернов, законоучитель николаевского института, и почетный опекун Нейгардт и др."


Как пишет Мария Николаевна, Петр Георгиевич Ольденбургскийи раньше не любил Владимира Яковлевича за свободомыслие , потому ничего удивительного, что однажды он прислал приказ об увольнении Стоюнина в случае его отказа подать в отставку.

Стоюнину пришлось подчиниться. Благодаря вовремя поданному прошению императрице Марии Александровне Стоюнину сохранили “содержание по 4-му отделению”, поэтому семья смогла остаться жить в Петербурге. В противном случае им пришлось бы уехать заграницу где они уже планировали открыть учебные курсы для русской молодежи.

Однако, любым новым веяниям и даже мыслям в России тогда чинились препятствия не только от самой власти, но и от тех, кто кормился у этой власти и не хотел никаких перемен.

“Два года после этого мы прожили в Петербурге, но спокойствие наше опять было нарушено новыми обвинениями в политической неблагонадежности Владимира Яковлевича, что помешало ему продолжать занятия с графом Шереметевым, к которому он был приглашен руководителем занятий и преподавателем. Московские сплетни и тут преследовали нас.

Стоюнины переехали в Царское Село, где Стоюнин стал “учредителем и председателем общества взаимного страхования <…> Кроме того, он давал частные уроки в Петербурге, куда он ездил два раза в неделю и возобновил литературные работы."

Вскоре Стоюнину предложили “ занять место директора одной из мужских гимназий, но Владимир Яковлевич отклонил от себя это предложение, потому что совершенно не сочувствовал господствовавшей тогда системе, с которой много боролся в своих статьях.”

А система среднего образования в России по Уставу средних учебных заведений 1871 г., разработанная министром народного просвещения графом Д. А. Толстым, предполагала сосредоточиться на классическом образовании – 40% времени в классических гимназиях отдавалось латыне и древнегреческому языку; естественнонаучные дисциплины давались лишь в виде краткого обзорного курса. Углубленные курсы естествознания, физики и математики преподавались только в реальных училищах, выпускники которых не имели права на поступление в университеты.

В. Я. Стоюнин отрицательно оценивал подмену в гимназиях общего образования классическим и предостерегал современников от излишнего пристрастия к классицизму: «Это пристрастие угрожает обратить общеобразовательные заведения в специально филологические.”;

Мария Николаевна видела, что, несмотря на занятость, Владимиру Николаевичу не хватает настоящего дела, “все мы томились от недостатка живого дела, живых интересов”

В 1879 г. мне в первый раз пришла в голову мысль открыть гимназию я тотчас сказала об этом своему мужу..
Члены семьи горячо поддержали эти планы, и не только члены семьи, но даже бонна-немка Адель Ивановна Каберман, жившая в семье Стоюниных с 1975 года, которая в гимназии заведовала хозяйством. Мать Марии Николаевны тоже выполняла работы по хозяйству, его “она потом вела образцово, причем заслужила себе общую любовь как детей, которые называли ее бабушкой и бежали к ней с радостями и горестями, так и преподающих; даже родители детей обращались к ней часто за советами.”

Муж загорелся идеей, но предложил не спешить, хорошо все подготовить и подготовиться самим. Два года ушло на такую подготовку

“Я вышла замуж очень рано, через несколько месяцев по окончании гимназического курса, и не имела возможности получить высшее образование, и потребность его созрела во мне довольно поздно; когда я сознала это, то хотела поступить на высшие курсы, но муж мой решительно воспротивился этому и посоветовал заниматься  самостоятельно, сделав при этом едкое замечание, что женщина может заниматься только на школьной скамье и с указкой, этого было достаточно, чтобы последовать совету мужа, мнением которого я особенно дорожила, и приняться самостоятельно за занятия. <…>

Я взялась сначала за элементарные учебники, а потом за чтение более серьезных книг по естественной истории. В таких занятиях я провела сплошь два года. В моих занятиях по естественной истории мне очень помог педагогический музей в Соляном городке, куда я часто ходила заниматься, пользуясь богатыми пособиями по анатомии. Занимаясь собственным образованием, я ни минуты не переставала думать о своей будущей гимназии, и мои мечты о ней делили все члены нашей семьи”


Затем они привлекли к разработке планов друзей.

“Из всех взглядов… самой большой новизной и определенностью отличались взгляды П. Ф. Лесгафта, и мы с Владимиром Яковлевичем решили обратиться к нему с просьбой помочь нам советом и делом в той новой школе, которую уже решено было открыть с осени 1881 года. Петр Францевич заинтересовался идеей создания школы на новых началах и отозвался на наше приглашение. он потом так много отдавал времени и сил нашему делу и так сам интересовался им, что я даже не могу сказать, кто из нас троих был настоящим руководителем гимназии в первые годы ее существования.

Во всяком случае, самая видная роль принадлежала Петру Францевичу; его взгляды были глубоко симпатичны нам, и мы подчинились ему. Петр Францевич говорил, что нужно научить молодежь управлять собой, чтобы она сумела наименьшими усилиями достигать наибольших результатов, и что это должно быть проведено как в области физических, так и в области умственных упражнений. “


Но для того, чтобы открыть частную гимназию, недостаточно было лишь планов и материальных возможностей. Нужно было еще дбиться Высочайшего разрешения. “Мы начали хлопотать о разрешении открыть гимназию с правами”.

До нас правами пользовались только две гимназии: М.П Спешневой и княгини А.А. Оболенской;
наша была третьей. Гимназия Спешневой была первой, сначала очень славилась, но к тому времени приходила в упадок, потому что была слишком широко и роскошно поставлена и окупить себя не была в состоянии. Зато гимназия княгини Оболенской была в полном расцвете под руководством А.Я.Герда. После нас в скором времени получили права перворазрядные заведения: Э. П. Шаффе, Е.В. Ставиской, Е.Н.Стеблин-Каменской и Е.М.Гедда.”


“В конце августа 1881 года мы переселились в Петербург, и [наша] первая гимназия была [размещена] на Cергиевской улице ныне ул. Чайковского. в доме № 24, причем [мы] заняли весь четвертый этаж, платя за него с лишком 3 000 рублей. оставались мелкие хлопоты: по получении права на вывеску, по публикациям и др. К 24 октября все было готово к приему детей."

Были назначены экзамены.

“Результат экзамена показал, что все могут поступить только в приготовительный класс. 25 октября, в воскресенье, состоялось официальное открытие гимназии; собрались родители наших будущих учениц, преподаватели, преподавательницы, маленький кружок наших родных и друзей и главные виновницы торжества — дети; всего 10 человек — это и была та маленькая нивка, которую предстояло возделать и расширить в большую ниву”

И вот тут уже начались финансовые трудности.

Мы рассчитывали на прием в 25 учениц, и наши расчеты не казались нам слишком смелыми. Мы не думали, что наши расчеты были очень смелы, потому что друзья и знакомые предрекали нам блестящую будущность, но мы жестоко ошиблись — записалось всего 6 учениц, в том числе наша дочь Лина. С ними пришлось начинать дело. Из них только две окончили полный курс нашей гимназии, остальные по разным причинам ушли от нас."

Оказалось, что количество учеников может еще больше сократиться, родители, не чувствуя важности учебного процесса, в который был вовлечен ребенок, могли в любой момент забрать его из школы по любой причине.

Важность образования девочки в семье в то время мало учитывалась, если речь шла о делах семьи. Семья могла поехать заграницу, или отдыхать, могла уехать в другой город, или же родители вдруг решали, что их дитя чрезмерно утомлено знаниями.

Количество учащихся снижалось и плата оставшихся часто не покрывала расходов на содержание гимназии. Стоюниной часто приходилось вкладывать все новые и новые средства, которые вновь не окупались. И все же, одержимые идеей женского просвещения, поддерживаемые единомышленниками, Стоюнины продолжали свою деятельность, но и слава гимназии стала работать на дело, появилось все больше желающих в ней учиться и готовых за это платить.



Группа преподавателей и гимназисток.
Сидят во 2-м ряду: 1-й слева - преподаватель русской истории С.А.Князьков,
2-я слева - преподаватель французского языка Л.П.Статсбадер,
3-я слева - преподаватель немецкого языка Е.И.Киль, в центре - М.Н.Стоюнина,
1-я справа - преподаватель всеобщей истории А.М.Петрункевич,
2-я справа - преподаватель французского языка С.Э.Васенко,
3-й справа - администратор, директор гимназии (1915-1918) И.А.Челюскин,
4-й справа - преподаватель русской словесности, поэт В.В.Гиппиус;
стоят: 1-й справа в 3-м ряду - преподаватель математики Н.Н.Ковригин,
2-я справа в 3-м ряду - ученица Екатерина Умова,
1-я в 4-м ряду - ученица Анастасия Иванова, 2-я слева в 5-м ряду - Мария Шостакович. 1917 г.


“На второй год учения нам пришлось переменить квартиру, потому что Петр Францевич заявил нам, что зала наша слишком мала для физических упражнений. Это было очень трудно исполнить при наших ограниченных средствах, но требование было справедливо, и мы принялись за поиски новой квартиры, несмотря на то, что были связаны контрактом со старой (таким образом, нам пришлось некоторое время [платить] за две квартиры). Пришлось прибегнуть к займу, и нас выручила с большой готовностью А. Г. Достоевская.
Мы имели основание надеяться, судя по записям новых учениц, что у нас их будет не меньше 60 на второй год, но, увы, наши расчеты опять обманули нас, их было только 35, это повело только к еще большему дефициту и принудило нас прибегнуть к более значительному займу у постороннего лица под залог дома в Царском Селе и за большие проценты”


Как оказалось, частная гимназия не могла себе позволить действовать, как основателем вздумалось. Их обязали избрать Попечительный Совет. Стоюнины пригласили в Попечительный Совет известных им и надежных людей, среди которых был Петр Францевич Лесгафт, а также Александр Порфирьевич Бородин ( химик и композитор), юрист Владимир Алексеевич Евринов, медик Алексей Петрович Доброславин , физик Федор Фомич Петрушевский, математик Константин Александрович Поссе, педагог Яков Григорьевич Гуревич.

Членов Попечительного Совета далее нужно было “представить на утверждение новых членов попечительного совета, а по утверждении их (высочайшей властью, как тогда требовалось) они должны были выбрать начальницу гимназии (в данном случае меня), которую утверж¬дал министр."

Начальница гимназии, за чей счет и содержалось само учреждение, не имела права расходовать свои же собственные деньги без утверждения Попечительного Совета, который собирался “для рассмотрения и утверждения сметы и отчета.


“Дела наши … шли лучше”, сообщала Стоюнина, “наш долг, который всех нас мучил”, начал уменьшаться, им казалось, что скоро они и вовсе отделаются от долгов.

В 1888 Владимир Яковлевич Стоюнин скончался.

Все что осталось у нас после Владимира Яковлевича (дом в Царском селе, несколько тысяч рублей, страховая премия после его смерти в 10 тысяч рублей) — все это понемножку уходило в гимназию, и сюда же прибавились те маленькие наследства, которые мы с дочерью получили от моих дяди и тетки, сестры Владимира Яковлевича. Само собой разумеется, что как Владимир Яковлевич, так и я, ничего не получали за свои труды в гимназии (пенсия после Владимира Яковлевича и доход от продажи его изданий помогали мне обходиться без моего гимназического жалованья)”

“…не раз приходилось нам приглашать окончивших курс бухгалтерии учеников и учениц, чтоб помочь нам распутать счета. я, впрочем, тут мало принимала участия, потому что совсем неспособна к этому делу”

“Открывая гимназию и не испытав себя достаточно, я не думала, что смогу долго вести ее, скорей мне казалось, что для этого не хватит ни сил, ни терпения, ни выдержки, и я рассчитывала только начать дело, привлечь к нему других, а потом передать педагогическому персоналу; но в данную минуту кто мог взять на себя постоянные дефициты, ведь преподаватели люди небогатые и не могли работать даром, кроме того, как оформить дело?

Ведь известно, что правительство не допустило бы коллективности, требуя ответственности одного лица. Пришлось отказаться от этой мысли до более благоприятного времени, а пока воспользовавшись тем, что кредитоспособность гимназии возросла, поддерживать ее периодическими займами (весной — заем, а осенью — отдача). но этого одного мало, нужно было сократить насколько возможно бюджет гимназии, и для этого пришлось просить учителей согласиться на меньшее вознаграждение за уроки (до того поурочная учительская плата была 75 руб., а теперь я предложила 60 руб.).

Это дало нам в год экономию в 2 тысячи. Не могу выразить, как мне трудно было решиться на такой шаг, но другого выхода не было."


Однако, сокращение расходов в какой-то момент начинает работать против дела, а не на него. Стоюнина пришла к мысли, что секрет выживания гимназии может быть не в сокращении расходов, а в увеличении доходов.

“Для этого я решила открыть при гимназии вместо приготовительного класса приготовительную школу с отделением детского сада, причем плата за ученье должна была быть значительно понижена сравнительно с приготовительным классом, вместо 150 руб. — 80 руб. в школе и 60 руб. в детском саду. С этого времени младшие классы, которые до того были очень малочисленны, стали все лучше и лучше пополняться, и гимназия уже не переставала расти .”

Теперь, когда гимназия стала одной из самых известных в Петербурге, она решила обратиться за поддержкой к власти.

“Мне и раньше приходила в голову эта мысль, но я всегда отклоняла ее: совестно было брать деньги из министерства и тратить их на наших богатых детей, в то время как их недостает на народные школы.
Но, когда передо мною встал вопрос о том, быть или не быть гимназии, тогда я не выдержала…
Кроме того, я узнала, что в министерстве народного просвещения остаются свободные суммы, которые все равно не пойдут на начальные школы.

Прежде всего, я обратилась в [учебный] округ, но Л.И.Лаврентьев мне сказал, что наше министерство наверное ничего не даст и что лучше мне идти прямо к министру финансов — тогда министром был Витте, а директорами департамента — В. И. Ковалевский и С. В. Марков.

Я обратилась к тому и другому, и благодаря их содействию, мне дали на три года субсидию по 3 тыс. рублей и 1 тыс. на четвертый год. Всего, следовательно, гимназия наша получила 10 тыс. рублей от казны, и как бы я была счастлива, если б могла со временем отдать такую же сумму на народные школы.

Меня еще утешает, впрочем, то, что при нашей гимназии есть даровая школа для бедных детей, в которой ежегодно обучаются от 20–40 учеников и учениц (три из них впоследствии окончили нашу гимназию), и, кроме того, мне известно, что не которые наши ученицы либо сами открыли школы, кто в городе, кто в деревне, либо
даром работают в народных школах; да и в гимназии у нас всегда учатся несколько бесплатных учениц из [числа] окончивших народную школу.


Но какого труда мне стоило выхлопотать субсидию, и если бы не протекция — я, вероятно, ничего не получила бы.
"

"Витте принял меня сначала высокомерно, потому что я чувствовала себя перед ним бесконечно маленькой, но когда он сказал мне, что даже не слыхал о моей гимназии, тогда я возмутилась, и хотя притом слезы хлынули градом, но я гневно ответила ему, что, вероятно, он и имени В. Я. Стоюнина не знает, а между тем, это имя известно не только в одном педагогическом мире, и что Владимир Яковлевич вкладывал тоже в гимназию и труд, и средства, и что мы оба вложили в нее около 50 тысяч, что мы делали полезное дело, и правительству должно быть выгодно, чтоб частная инициатива приходила ему на помощь, так как оно одно не может удовлетворить нараставшим потребностям в среднем образовании.

Выслушав мою горячую отповедь, Витте сказал, чтобы я представила ему объяснительную записку,
и когда я ее написала и представила, то скоро получила ответ о согласии на вышеозначенную субсидию.
С тех пор дела гимназии с каждым годом шли успешнее, и это дало возможность внести улучшения в постановку всего дела, между прочим, повысить плату учителям."


"Я, конечно, хотела бы, чтобы учителя получали еще гораздо больше, потому что я слишком хорошо знаю, как велик и тяжел их труд сравнительно с вознаграждением. Нужно принять во внимание, как много хорошему учителю приходится тратить на книги, чтоб не стоять на одном месте, и что, кроме того, учителю больше чем кому-либо необходимо иногда уезжать, не только в окрестности своего города, но и подальше, чтобы с обновленными силами возвращаться к делу. Если бы учителя могли даже среди года делать хоть небольшие поездки, хотя бы на какие-нибудь курсы, то как выиграли бы от этого наши дети."

Такова в общих чертах история развития нашей гимназии. Из моего беглого очерка видно, что и эта сторона дела далеко не легкая, и что тем, кто берется за него, приходится запастись большим терпением, но все заботы и труды вполне окупаются, если внутренняя жизнь учебного заведения развивается правильно и удовлетворяет того, кто хочет посвятить ему свои силы."
Tags: Женская гимназия, Лесгафт, Образование, Стоюнина М.Н.
Subscribe

  • На Дальнем Востоке

    Не менее важным оказалось и путешествие на русский Дальний Восток, собранные Изабеллой сведения оказались очень интересны Министерству иностранных…

  • Русские путешественницы

    Памир на фотографии швейцарской путешественницы Эллы Майяр Сегодняшние рассказы о бесстрашных женщинах, не желающих сидеть дома, свойственные…

  • День Советской Армии

    Главная ценность и сила Советской Армии была в том, что эта армия была народной, а не наемной

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments

  • На Дальнем Востоке

    Не менее важным оказалось и путешествие на русский Дальний Восток, собранные Изабеллой сведения оказались очень интересны Министерству иностранных…

  • Русские путешественницы

    Памир на фотографии швейцарской путешественницы Эллы Майяр Сегодняшние рассказы о бесстрашных женщинах, не желающих сидеть дома, свойственные…

  • День Советской Армии

    Главная ценность и сила Советской Армии была в том, что эта армия была народной, а не наемной