Елена (ljwanderer) wrote,
Елена
ljwanderer

Category:

О Черчилле в легком жанре


Не в силах расстаться в этом году с Клэр Шеридан, предлагаю ее короткий рассказ о работе над бюстом Уинстона Черчилля, опубликованный в газете Sunday Times в феврале 1944 года.
Если во время работы над бюстом Чарли Чаплина Клэр пришлось ознакомиться с коллекцией роскошных халатов Чарли, в которые он переодевался в зависимости от меняющегося настроения, то в случае с Уинстоном Черчиллем Клер пришлось смириться с моделью, находящейся в постели.
"Пятнадцать часов с Уинстоном" - так называется рассказ, который по мнению газеты, можно назвать "Пятнадцать часов борьбы с сигарой в спальне Черчилля".



Уинстон Черчилль был одним из первых моих моделей. Я делала его голову в 1920 году. Я была еще неопытной, неопытным был и  сам Уинстон. Мне очень хотелось выполнить эту работу  именно теперь

У меня не было иллюзий по поводу предстоящих трудностей. Знаменитости позировали мне и раньше, упрямые знаменитости. Например, Ганди мне не позировал, он сидел на полу со своим колесом, и я вынуждена была тоже сесть на пол, чтобы  быть с ним на одном уровне.

У Ленина тоже не было на меня времени, он просто принял меня в своем кабинете и продолжал читать. Я не просила большего и от Уинстона. Однако, лишь через год , неожиданно,  мои пожелания были удовлетворены…
Я получила сообщение от министра по информации , смысл которого был таков: “Если Вы хотите его сделать, сейчас – как раз, подходящий момент”.

Условия работы были четко определены.  Я буду работать в его спальне столько раз по утрам с 9 до 12, сколько мне потребуется, с возможными изменениями, если это потребуется ему. Так как он работает допоздна, он поздно встает и работает в постели. Морпехи у входа на Даун-стрит позаботятся о моих личных вещах.


***
Уинстон был в кровати и опустил газету, интересуясь вторжением.

Когда я распаковала болванку, он удивился ее размерами – на четверть больше, чем живая модель.
”Почему бы и нет?” – сказала я. Он согласился.

Свет, однако, был нехорош, а его кровать с обеих сторон была заставлена столами с бумагами. Он, лежа  в кровати с сигарой  и в очках, улыбнулся мне в ответ, а затем поднял раскрытую газету и исчез из виду.

Я беспомощно стояла и пыталась что-нибудь придумать. Точно так же, как когда-то, когда я думала, что мне делать с Лениным.

Внезапно газета вновь опустилась: “О, простите, простите, дорогая!”- последовало невнятное извинение.

Он вытащил сигару и предоставил мне, по меньшей мере, 20 секунд своего внимания. Затем он обратился к  бумагам и сигаре. По крайней мере, не к газете! Я хотя бы смогла увидеть его лицо.

Это было еще более соблазнительным,  я стала представлять возможности создания модели, если бы только он дал мне на это шанс…

Его комната была очень тихой и приятной для работы. Это атмосфера напомнила мне комнату Ленина, где тоже стояла тишина. Возможно это – отличительная черта и необходимое условие для работы великих мыслителей.

Однако, в моем сердце во время работы не было спокойствия. Я почти все это время провела в  раздражении на грани нервного срыва, причиной тому была его сигара.

Я бы хотела уничтожить эту сигару!

Она деформировала его рот, опускала вниз челюсть, искажая реальное лицо.

На каком-то этапе он отложил свои документы, снял очки и сказал:
”Дайте мне посмотреть! Медленно поверните вокруг!”

После этого он дал положительную оценку моим ”серьезным успехам”, заметив, однако, ”похоже , Вам не слишком удался рот”

Я почти взорвалась. Он каялся и извинялся, обещал “быть послушным” до конца работы и дать мне шанс провести сеанс без сигары. Я ожидала этого момента, но прошли часы, пролетели дни недели, а я смогла сделать рот лишь по воображению.

***

Однажды утром мой сеанс удачно совпал с его завтраком. Он был без сигары и очков.

И уже было неважно, что он все это время уплетал огромный кусок тоста. В этот маленький отрезок времени  я смогла сделать то, чего не могла добиться за все остальные сеансы.

Он был очаровательно расслаблен и улыбчив, наслаждаясь игрой со своей черной персидской кошкой.

Фотографии Уинстона отображают его с головой, устремленной вперед, однако, в постели он отклонялся на подушках назад и смотрел вверх. Мне это нравилось, это придавало цицероновский динамизм. Он даже посмеялся над этим, сказав: ”Забудьте о Муссолини! Помните, Вы делаете служителя Палаты Общин”.

У него нет тщеславия и иллюзий по поводу своей внешности,  но он гордится, и не без причины, своим лбом.

Все это время я слушала телефонные переговоры с людьми, имена которых постоянно упоминаются в мире.
Я удивлялась ловкости, с которой он ухитрялся сказать все, что ему было нужно, не посвящая меня в секреты…

***

После двух недель работы я поняла, что исчерпала все возможности, и объявила, что я забираю бюст. В это утро он был занят и нервничал,  не мог выносить стука. Он беззвучно репетировал какую-то речь, и я могла расслышать лишь несколько особенно выразительных слов.

В одиннадцать часов он должен был быть в Палате Общин, это сократило наше утро. Он сказал, что я могу взять бюст, если я принесу его обратно на выходные: “Я заинтересован в этой работе,” - сказал он, -“ Я думаю это – большая работа, и я хочу, чтобы она была успешной”.

День последнего сеанса был назначен, и Уинстон прислал за мной камуфляжную армейскую машину.

Во время этих двух последних часов я бешено работала. Он сдержал свое обещание хорошо себя вести и не курить сигару. Он был в очень хорошем настроении, читая книгу, которая, видимо, ему нравилась. Книга называлась “Двадцать один день в Индии”. Ее рекомендовали ему в 1892 году, когда он младшим офицером поехал в Индию. Похоже, он собирался эту книгу отдать и перечитывал ее.

Сначала он тихо про себя посмеивался, потом стал читать громко. Как хорошо он читал!

“Теперь послушай вот это –“ и его глаза блеснули озорством. Затем он прочитал длинную обличительную речь о британском правлении. Автор описывал  богатых и бедных индийцев, потенциальное богатство страны и голодное существование крестьянства. Все то, о чем рассказывал мне Ганди.

Я спросила его:  “Почему ты так жестоко относишься к Индии?”

Он ответил: "Я не жесток по отношению к Индии… ты ничего об этом не знаешь”

Но он не хотел ругаться, он благосклонно улыбался.

Дальше он произнес краткую речь в защиту британского присутствия  в Индии. Он сказал, что в последние полтора столетия в Европе, Америке и Китае велись войны, в то время как в Индии был мир. “Мы сохранили для Индии мир.”

Он продолжил ( а я подумала, что он мало убедителен) заявив, что богатство, которое мы принесли в Индию, создало им проблемы. Их население увеличилось , и им стало не хватать.

Внезапно он вспомнил о совещании кабинета министров, которое должно было состояться  в полдень.
Драматическим жестом он откинул одеяло и выскользнул из кровати. “Я буду поздно!”.

Засунув ноги в тапочки, он надел халат с серебристыми драконами.

Я сделала все, что собиралась. Два с половиной часа я сосредотачивалась над этим непокорным ртом, теперь я была удовлетворена.

Затем из соседней комнаты вышла его жена, Клементина. Она хотела увидеть законченную работу, она долго и внимательно ее изучала.



Уинстон и Клементина Черчилль

К тому времени, когда пришли рабочие, чтобы унести  бюст, из ванной появился Уинстон, завернутый в полотенце, со словами:”Я буду поздно! Я буду поздно!”...




Стоит отметить, что бюст Клэр Шеридан считается лучшим изображением Уинстона Черчилля. И не удивительно, двоюродная сестричка Клэр хорошо знала своего брата.






The Museum Room at Chartwell, the family home of Sir Winston Churchill, at Westerham, Kent.
The bronze bust is by Claire Sheridan, a first cousin of Churchill and was purchased in 1942.







Tags: Интересные заметки, Путешествие в мир прессы, Черчилль, Шеридан (Клэр)
Subscribe

  • О Российской Империи

    В доме русского почт­мейстера меня ждали гостеприимство и прекрасно накрытый чайный стол. Я редко встречала людей, от которых бы веяло силой и…

  • О корейской армии и русских инструкторах

    Вот как об этом рассказывает в своей статье Роберт Нефф . В конце 19 века Корея была в процессе модернизации, и корейские военные не были…

  • О переселенцах в Приморье

    Главной целью моего визита в русскую Маньчжурию было личное исследование острого вопроса о положении корейцев, нашедших убежище в России, число…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment