?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry






“В Стокгольме она проснулась и поняла, что ее частная поездка в Россию сделала ее знаменитой.”- рассказывает газета New York Times от 3 апреля 1921 года.

Теперь о ней говорили : “это - та, что ездила к большевикам”. Если в Стокгольме она осознала, как много людей боятся большевизма, то еще большее разочарование ее ждало в Англии

В дневнике появилась запись:

Готовясь к отъезду в Москву, не посвятив никого в свои планы, я даже представить себе не могла, чем это всё обернётся, и как отреагируют родственники и друзья. По возвращению домой, я была ошеломлена. В этом жестоком мире, которому я когда-то принадлежала, меня неожиданно восприняли серьёзнее, чем я сама о себе думала. Действительно, очень серьёзно.

Знакомые и друзья, от нее отвернулись, они боялись, что даже малейший контакт с миссис Шеридан, побывавшей в логове большевиков, может их серьезно скомпрометировать. Кузен Лесли Шейн сказал ей, что Уинстон больше не будет с ней разговаривать. А отец сожалел о том, что в логове у большевиков ей не перерезали глотку, это было бы большим спасением для чести семьи. Единственной, кто защищал Клэр от нападок ее родных, оказалась тетушка Дженни Черчилль.


Это странно, миссис Шеридан съездила к большевикам и вернулась обратно, это означает, что она – большевичка,”- говорили о ней.

Теперь она стала объяснять, что большевики приняли ее очень хорошо потому, что они – интеллигентные люди, которые не могли ни в чем отказать даме, как и полагается воспитанным мужчинам. Но вряд ли это объяснение что-то меняло!

“Большевики, и Ленин в их числе, были не очень-то загружены работой, чтобы не сделать одолжение красивой женщине, хотя эта женщина была представительницей так презираемой большевиками английской аристократии” – писали газеты.

Какой скандал, говорили о ней, разве может дама ее круга так фривольно себя вести! Она уехала совершенно одна, и не взяла с собой даже горничную!

Ее дневник стал печататься сразу же по возвращении частями одновременно в нью-йоркских и лондонских газетах, за это американцы заплатили ей две тысячи фунтов, англичане - 700. Это заставило ее отца тут же изменить свое отношение к ней, он приехал в Лондон, чтобы встретиться, теперь он мучился комплексом гордости и предубеждения.



Газета The Brisbane Courier за 1926 г. утверждает,
что за бюсты миссис Шеридан получила 1200 фунтов.

… чтобы ни говорили о большевизме, - писала New York Times – сложно сомневаться в отваге, честности и искренности миссис Шеридан, с которыми она поведала о всем, что видела в Советской России. Со временем этот дневник будет иметь большое значение для историков.

Мир искусства, несомненно, будет благодарен миссис Шеридан, так же как и мир политики, за то, что она поможет лучше понять эту таинственную страну. Дневник миссис Шеридан – это откровение отважной женщины, которая не боится никаких трудностей.

Получив холодный душ по возвращении, она впоследствии написала к дневнику вступление, где попыталась поставить себя вне политики.

Мои воспоминания не претендуют на всестороннее освещение событий в России. Я посетила только Москву, где главным моим увлечением было создание портретов, а не политика.

Однако, поздно, миссис Шеридан уже стала частью политики.

С тех пор я сама себе не принадлежу. Меня преследуют, осаждают, оскорбляют, чествуют, атакуют и превозносят по очереди. Я сталкиваюсь с предвзятым мнением, с ненавистью и злостью.
… в результате своей поездки я растеряла кучу так называемых «друзей», с которыми на протяжении многих лет меня неизбежно связывали общие интересы и образ жизни.


Но зато я приобрела ещё больше новых. И мне нравятся мои новые друзья. С ними я могу разговаривать от чистого сердца, с открытой душой.

Наконец-то, почти впервые в моей жизни, я оказалась среди людей, с которыми у меня – полное взаимопонимание. Быстро промелькнули почти два месяца, наполненные событиями и интересными явлениям – всё это просто невозможно описать. Незнакомые люди приглашают меня к себе и звонят по телефону. Но незнакомыми они остаются недолго: нам есть о чём поговорить…


Если раньше миссис Шеридан встречалась с графинями и принцессами, то теперь их место заняли члены научных обществ, известные социалисты, представители рабочих партий, желающих услышать ее рассказ о России.

Однако, Клэр Шеридан пугал такой разрыв со старым миром, она не собиралась менять его на мир рабочих и крестьян, и ей вовсе не хотелось заниматься политикой.

Коутс, секретарь Комитета “Руки прочь от России”, предложил мне выступить на собраниях в Ливерпуле, Бредфорде, Манчестере и ряде других мест. Но пришлось отказаться: как бы я не старалась держаться от политики подальше, мне непременно припишут принадлежность к той или иной политической платформе.

Одними из тех, кто хотел поговорить с Клер, оказались представители русской аристократии, эмигрировавшие в Лондон, среди них был Великий князь Дмитрий Павлович Романов. Она встречалась с Бернардом Шоу и поэтом Маккеем.

Часто после работы заглядывал Красин, он единственный не спросил у нее о Москве, зато спросил, как она по возвращении домой нашла Лондон.
Она сказала ему, что витрины магазинов показались ей особенно глупыми, наполненными ненужными вещами, после того как она три месяца обходилась только двумя платьями. Как ни странно по возвращению у нее не появилось желания что-то себе купить. Он улыбнулся и сказал, что это от того, что у Клэр произошла переоценка ценностей. То же самое случилось с ним после того, как он вернулся из сибирской каторги, цивилизация казалась ему бессмысленной.

Теперь ей был закрыт доступ в высшее общество, она была в изоляции и внутренне протестовала, она считала это несправедливым, но ничего сделать не могла.

Нужно было думать, как жить дальше, по-прежнему нужно было зарабатывать на семью. В этот момент ей предложили тур по Америке, она должна была прочитать курс лекций о России, все расходы и перемещения оплачивались.
Конечно, она согласилась.

Однако, появились затруднения, произошла заминка с получением визы. Один из работников американского консульства ответил на ее вопрос о причине заминки: “Причина в том, что во время пребывания в Москве Вас не посадили в тюрьму.” Она пыталась убедить консульство, что она не большевичка, что все ее мысли – на бумаге напечатанного дневника, а там признания в большевизме нет.

Пришлось вмешаться леди Черчилль. Тут-то и объяснили, что на миссис Шеридан заведено досье. Было замечено, что ее студию посещал социалист Джордж Ландсбэри, который имел отношение к газета Daily Herald. Так как газета имела левое направление, предполагали, она существовала на деньги Москвы. Так как миссис Шеридан тоже имела контакты с Москвой, предполагалось, что эти двое могут осуществлять какую-либо деятельность, направленную против Британии.

Леди Черчилль удалось добиться визы. На новой встрече консул сказал Клэр: “Должен признаться, я представляю себе большевиков по-другому”. Ей разрешили отплыть в Америку.

В Америке она поселилась в лучшем отеле Нью-Йорка и окунулась в водоворот американской жизни. У нее брали интервью, ее фотографировали, с ней договаривались о встречах. Эта была нескончаемая череда ланчей и обедов с новыми и новыми знакомыми.

Благодаря своей семье, я постоянно вращаюсь в высших кругах Нью-Йорка. Моя профессия открывает мне двери в артистическую среду. Поездка в Россию вызывает интерес и меня наперебой приглашают на разные политические мероприятия.

Побывав у Бесси Битти она записала:

Много говорили о политике, но я не осмелилась присоединиться к разговору. В консервативных кругах я не осмеливаюсь говорить о политике, чтобы не прослыть большевичкой. В большевистских кругах я молчу из боязни, что они обнаружат, какая я невежественная.

Кеннет Дюран показал ей рабочие кварталы Ист Сайда, и в дневнике появилась запись:

На улицах были разбросаны клочки бумаги, как после пикника, и я спросила Дюрана, почему их не подметают? А он ответил: “Потому что люди, которые здесь живут, слишком заняты уборкой улиц, на которых живут такие, как я." Я спросила, почему дети не идут спать, а до сих пор играют на улице. А он сказал, потом что в одной комнате живут по двадцать человек, а потому легче оставлять детей как можно дольше на улицах

Она выступала перед разной аудиторией, но с восторгом ее встречали только левые радикалы, остальные принимали ее весьма сдержанно. После одного из таких выступлений она написала:

Чем больше я вглядываюсь назад на то, что я сделала, тем более меня это пугает. Я до сих пор удивляюсь, как мне удалось проехать по тонком льду.

Однако, тур с лекциями провалился. Билеты были слишком дороги для того, чтобы их посещали рабочие, а местная буржуазия откровенно скучала, ведь Клэр не могла рассказать больше того, что было напечатано в дневнике.

По счастью обе стороны пришли к соглашению о разрыве контракта. Клэр с большим облегчением превратилась в скульптора, а не лектора, и с удовольствием окунулась в мир искусства.

Кто-то покупал ей билеты на поезд, кто-то возил на авто, кто-то водил в ресторан, вскоре она переехала из гостиницы в апартаменты, любезно предоставленные одним из знакомых. Кто-то даже предоставил ей студию для работы. Знакомый ее семьи, Мистер Арчер Хантигдон, организовал выставку ее работ в Нумизматическом обществе, потом была выставка на Пятой авеню. Там ей удалось продать несколько работ и получить новые заказы.


За один из бюстов Клэр выручила 2000 долларов

Однако, несмотря на то, что имя миссис Шеридан не исчезало из газет, тон статей о ней был ироничен, если даже не саркастичен.

В марте 1921 года New York Times писала :”Миссис Клэр Шеридан смотрит на нас свысока” :



Миссис Шеридан провела в Америке уже три недели. И все это время она смотрит на нас свысока…она все критикует…

“Разве честная критика хуже пустых комплиментов?”- спрашивает она. “Мне кажется, -говорит она поудобнее устраиваясь на диване, - что здесь глупые люди еще глупее, чем в Европе, а умные – умнее”...

Миссис Шеридан говорит о том, что американцы намного больше подвержены предубеждениям, чем европейцы. Объясняет она это на примере отношения к Советской России. Большинство англичан, утверждает она, настроены против большевиков, однако, у них более широкий взгляд на вещи, чем у американцев.

“Когда меня просят рассказать о России, я отказываюсь, -говорит она- слишком многие здесь не хотят знать правду
Я – не большевичка, я не разбираюсь в политике, я принадлежу к миру искусства. Как художник, я считала интересным поехать в Россию. Чтобы создать бюсты лидеров большевизма. Делает ли меня большевичкой тот факт, что я лепила бюст Ленина и Троцкого? …Тем не менее, я ощутила на себе груз предубеждений лишь только за то, что я съездила в Москву.

Например, одна леди была очень шокирована и спросила, знаю ли я, откуда появились деньги, которые мне заплатили за бюсты.
Должен ли художник знать о таких вещах? Задумываются ли об источнике получаемых денег американские художники?...
Здесь, в Америке, я встречалась с тремя разными группами людей – с высшим обществом, с которым меня связывает моя мать, с миром искусства – потому что я - скульптор, и с политическими деятелями. Я могу сказать, что мир искусства в Америке обладает самым широким кругозором. Я думаю, что каждый из этой группы людей поехал бы в Россию, если бы ему представился такой шанс…


Я не говорю, что в Англии ко мне относятся без предрассудков.
Когда я вернулась из России, меня вызвали в Министерство иностранных дел, чтобы составить официальный отчет о том, что я делала в России….”


На вопрос, что она думает об американках, миссис Шеридан сказала:

“Это так необычно! Они испорчены! В Америке все создано для женщин, мужчины – в рабстве у женщин. Это так не похоже на Европу…
Например, эти ланчи, когда собираются одни женщины. Они наряжаются, надевают драгоценности только для того, чтобы на них посмотрели другие женщины.
Англичанки так одеваются лишь для того, чтобы порадовать мужчин…
Все это привело к тому, что английские мужчины испорчены вниманием к себе и с ними трудно жить.”…
Я не понимаю, как американки могут мечтать о том, чтобы выдать своих дочерей замуж за англичанина?…разве они могут заполучить кого-то лучше американца?
Пусть они попробуют англичанина…они…они…
-золотокудрая скульпторша запнулась, подбирая слова – они посадят этих мужей себе на шею”.
После этого она откинулась на спинку дивана и перевела дыхание.

Миссис Шеридан спросили о ее впечатлениях от Нью-Йорка и Питтсбурга, она очень похвалила роскошную американскую жизнь, которую начинаешь ценить, после Англии, и особенно после России…
“В Англии до сих пор необычно рассчитывать на отдельную ванную в гостинице. И очень часто, при необходимости позвонить, нужно пускаться в холл, где расположен единственный телефон. Лифт тоже часто отсутствует.”

Миссис Шеридан рассказала о том, как она читала лекции о России:

“Я предпочитаю мужскую аудиторию женской. На моей первой лекции в Нью-Йорке было много мужчин. Это были благодарные и отзывчивые слушатели…Мы много шутили и смеялись. На следующей лекции присутствовало много женщин, они вели себя очень сдержанно.”

Но потом миссис Шеридан опять вернулась к американским предубеждениям:

“Американцы намного больше подвержены предубеждениям, чем русские. Я не пыталась быть большевичкой, чтобы добиться права ваять бюсты большевиков. Это было никому не нужно. Они не спрашивали, большевичка я, или нет. Все что их интересовало, это – замышляю ли я что-либо с контрреволюционерами , или нет.
После того, как они выяснили, что я не знаю ни одно контрреволюционера, они уже больше не беспокоились…
А здесь так много людей беспокоятся о том, что я могу оказаться большевичкой только потому, что я побывала в Москве.


Как-то раз после одного из ланчей ко мне подошла дама и заявила, что она абсолютно уверена, что я насквозь красная. Ее спросили, почему она так думает.
И обвинительница ответила, что на мне красная шляпка.
В следующий раз я сменила красную шляпку на меховую шапку, она выглядела очень по-русски, но больше ничего другого у меня в гардеробе не было. И опять меня назвали большевичкой –“ потому что она носит русскую шапку”. ..
Какого же цвета шляпку мне носить?”


И тогда мы предложили миссис Шеридан белый цвет – цвет Белого Террора.
“Белый террор?” – золотокудрой английской скульпторше понравилась эта идея.



Жизнь в Америке была интересна, но заказы на скульптурную работу были не постоянны и не могли обеспечить комфортный образ жизни для нее и детей.
Все это время она усердно трудилась, чтобы завязать новые знакомства, особенно – с редакторами, ведь как оказалось, писательством зарабатывать было намного легче, чем ваянием. “Америка сделала из меня писательницу”, - впоследствии говорила она. Удача ей улыбнулась, Герберт Своуп, редактор журнала New York World стал одним из тех, кто предложил ей писать статьи.

Ей все больше хотелось найти в мире место, где бы она могла устроить свой дом, где могли бы безмятежно жить вместе: она и дети, Дик и Маргарет.

Случайная встреча со скульптором Корбелем решила ее дальнейшую судьбу. Узнав, что Корбель отказался от приглашения в Мексику для создания бюста президента Обрегона, она уговорила его отдать ей этот заказ.
New York World и Metropoliten magazine заказали ей статьи о мексиканском путешествии.

“Я приехала в Мексику с таким же настроением, как ехала в Россию, я приготовилась к любым приключениям и лишениям”

А лишений было достаточно - протекающая крыша в гостиничном номере, отсутствие билетов на поезд, отсутствие сидячих мест в поезде, жара, бандиты, нападающие на поезда. Когда она уже была готова расплакаться, они приехали.
Где бы ни была миссис Шеридан, она всегда находила отзывчивых мужчин, готовых прийти к ней на помощь. Вот и в Мексике добрые американские спутники помогли ей перевезти багаж и устроиться в гостиницу.

Кругом все было бедно, грязно и уныло. Миссис Шеридан уже пожалела, что решилась на такое путешествие. Родные прислали ей сообщение, что на семейном совете было решено отобрать у нее сына, так как она легкомысленно рискует его жизнью, взяв его с собой. Ее дочь, Маргарет, уже давно воспитывалась в семье ее мужа, где было все, что необходимо для молодой леди, и не было разговоров о революциях. Как бы она не хотела быть с дочерью, пришлось уступить ради благополучия дочери, тем более, что зарабатываемых ею средств едва хватало на содержание сына.


Наконец, благодаря рекомендательным письмам, она познакомилась с англичанами и американцами, живущими в Мексике. Круг знакомых начал расширяться..

Американские колонисты рассказали ей печальную историю о последствиях мексиканской революции: их поместья разграблены, то, что не разграблено, сожжено, много жертв, везде – та же бедность и уныние.
Это было похоже на то, что сделали большевики в России, но только, подумала она, мексиканские крестьяне ничего не получили в результате такой революции. Современный мексиканец, сказали ей, мечтает разбогатеть и жить заграницей. “О том же самом мечтала русская буржуазия”, подумала она.
“Но как можно навести в стране порядок, если каждый хочет из нее уехать? “

Познакомившись с культурой ацтеков, и она была потрясена : куда девалась эта великая цивилизация, и почему ее заменили люди с психологией русского крестьянина?

Наконец, она получила аудиенцию у президента, представилась историком, который пытается запечатлеть для истории лица выдающихся представителей своего времени. Однако, президент, ответил, что он еще не успел ничего сделать для своего народа, чтобы запечатлеть свой образ,  ей нужно подождать три года, чтобы увидеть результат его деятельности, что ему важно, что онем подумает народ. На это она возразила, что великим умам не обязательно нужны немедленные успехи, но он не поддался на лесть, надежда на заказ не оправдалась.



Альваро Обрегон

Тогда она решила переключиться на журналистику.

Министр Адольфо де ла Уэрта показал ей другую Мексику, они поехали в бедные кварталы. Он утверждал, что люди, живущие там, как и русские, в результате революции приобрели свободу. Раньше они были рабами, работали на других, теперь они получили возможность работать на себя. Бедность не изжить в один час, - говорил он - медленно, но неуклонно, дела будут налаживаться, если им будут помогать, а не мешать

“Мексике нужно признание, а не бойкот”, - говорил министр. “ То же самое говорили и русские”, - вспомнила она.



Адольфо де ла Уэрта, 1922


Министр спросил, приобрел ли народ что-нибудь в результате большевистской революции, и она, честно ответила, что если и мало приобрел, то, во всяком случае, ничего не потерял. Тогда почему, удивился он, в интервью мексиканской газете она утверждала обратное, что идея революции в России провалилась?
И ей пришлось объяснять, что газеты пишут не всегда то, что она говорит.

“Мне все больше хотелось спокойной простой жизни”, - писала Клэр в своем дневнике. После приключений в Москве и  круговорота в нью-йоркской жизни ей хотелось остановиться и пожить какое-то время вдали от цивилизации. Она выбрала место – недалеко от Тампико, в горах, на берегу извилистой речушки, где был разбит лагерь для иностранцев, желающих пожить в экзотических условиях.

Там она бродила по лесам и горам, ощущая полное слияние с природой. Так незаметно прошли пять месяцев, наверное, она осталась бы и дольше, но ее накопленные средства быстро заканчивались и требовали пополнения. К тому же,  заболел малярией Дик, потом заболела она сама.


Им не разрешили въезд в Америку.  На границе с Америкой врач, осмотрев Дика, поставил, в добавок ко всему , диагноз – трахома глаз, потребовал карантина. Пришлось срочно звонить в редакцию газеты и поднимать все свои связи.

Вскоре они уже были в Лос-Анжелесе, поехали в Голливуд и познакомились с Чарли Чаплиным, который, как оказалось, читал ее Русский дневник. Чаплин попросил Клэр вылепить его бюст. Договорились о трех днях, которые она должна была провести на его вилле.

На эти сеансы я приходила каждый день…Он позировал мне, я работала, потом мы отдыхали, гуляли, разговаривали, потом мы опять работали. Его настроение все время менялось, и он менял одежду в соответствии со своим настроением.
В нем было что-то от женщины, благодаря чему у него было очень чуткое восприятие ситуации, по сравнению с остальными мужчинами…Чарли мог начать свой день с коричневого в желтую полоску шелкового халата, с течением времени, когда день становился ярче, он мог поменять этот халат на более яркий. У него было их много разных цветов – оранжевых, голубых, фиолетовых, изумрудных. Он какое-то время мог сидеть тихо, но потом срывался с места, чтобы сыграть на пианино, или подышать воздухом на террасе…включив граммофон, он мог имитировать оркестр…Это было весело, но у меня не хватало времени на работу











Три дня закончились, и Чарли пригласил ее с Диком на пикник. Они взяли все необходимое, поехали к морю, но долго не могли найти уединенного места. Наконец, нашли то, что искали, но это была частная собственность. Владелец дал Чарли разрешение поставить палатку, рубить лес для костра , и делать все, что захочется. Это был рай, и они провели в нем три дня.






В конце третьего дня появились репортеры. На следующий день все газеты писали о романе Чарли Чаплина и миссис Шеридан.




Опровержение Клэр  о том, что она выходит замуж за Чарли Чаплина.
Чарли Чаплин из Калифорнии тоже опровергает сведения о женитьбе.


Она опять вернулась в Нью-Йорк, сняла студию и стала зарабатывать на жизнь скульптурой, вызвала Маргарет. Наконец, сбылась ее мечта, Маргарет соединилась с братом. У нее появилась надежда, что, наконец, они обретут свой дом.

Почему человек должен себя ограничивать одной страной? Италия – мой сад, Россия –моя церковь, Англия – моя спальня, Америка- моя мастерская…
В этом нет измены по отношению к родине. В наших венах может бежать кровь разных народов и враждующих рас, и надеждой на мир в будущем может быть лишь интернационализм. Его необходимо поощрять, а не сокрушаться о нем.


У нее было много творческих планов, перед глазами стояли невоплощенные танцующие фигуры, портреты. Внезапно ее попросили поехать в Бостон, чтобы принять участие в акции помощи голодающим Поволжья.



Клэр Шеридан устала от призывов о помощи к модному свету
и теперь ищет помощи для страждующих у рабочих

Я приняла предложение не потому что я считала, что я способна сильно помочь, а потому что я захотела посмотреть Бостон.

Ей нужно было выступить в Форд Холле. Толпа была разношерстная, восприимчивая и доброжелательная…

Я знала, что они пришли сюда для того, чтобы их убеждали и развлекали. Я их насмешила, потому они стояли и слушали. Потом я призвала их жертвовать , и сама пожертвовала сто долларов.

Но я презираю такие методы, когда нужно убеждать людей спасать голодающих детей.
Людей приходится подкупать для того, чтобы они что-то отдали. Подкупать всевозможными развлечениями…театральными представлениями, концертами, развлекающими лекциями…иначе люди остаются равнодушными.

Я видела в одной маленькой комнате пятиэтажного дома в Ист Сайде бесплатный добровольный труд рабочих пошивочных мастерских , которые тратили свои субботние вечера и праздники на пошив одежды для русских детей из отрезов шерстяной ткани, пожертвованных разными фабриками.
Там я видела работников, которые уже долго бастовали, но находили возможность не только отдавать свой бесплатный труд, но и ежемесячно жертвовали доллар...
Я наблюдала серьезность и энтузиазм, с которыми они работали. Это было настоящее Благое Дело…


Затем ее пригласили выступить в Гарвардском Либеральном Клубе.

Я пошла туда, думая, что там будет хорошо, с любовью к неопытной еще молодежи, с мечтами о возможности дать такое же образование Дику.

Как оказалось, они не были либеральными, но довольно предвзятыми. Меня атаковали экономическими вопросами и проблемами. Эти молодые люди были, действительно, очень эрудированны. Но они, похоже, верили в то, что человек может работать только за материальный интерес, игнорируя энтузиазм, веру, жертвование ради идеалов, которые заставляли рабочих, о которых я говорила, без всякой выгоды так, как они бы никогда не стали работать на хозяина.

Я сражалась как могла, но под конец, измученная и разбитая, я поблагодарила Бога за то, что , хотя у меня нет образования, у меня по крайней мере, есть открытое сердце.


Жизнь в Америке, как бы ни была соблазнительна, оказалось, была ей не по карману. Вскоре ежемесячные счета опустошили ее накопления.
Жить становилось все тяжелее, и когда уже казалась, что она у последней черты, на помощь пришел все тот же Герберт Своуп. Узнав о том, что она решила ехать с детьми в Англию, он заказал для New York World материал о положении Европы. Начался новый этап ее жизни.



Comments

( 9 comments — Leave a comment )
tatjana_a
Dec. 11th, 2012 09:38 pm (UTC)
Спасибо! Необыкновенно интересно. Я вот сейчас прочла биографию Чуковского - о том, как жили в те годы в Петербурге - хорошо, что Клара Шеридан не осталась
ljwanderer
Dec. 12th, 2012 06:05 am (UTC)
Ну, нам не дано знать...Может быть она была бы обласкана властью, как Чуковский и мноие другие деятели искусства, лепила бы членов Политбюро и избежала бы репрессий :)

Ее всю жизнь тянуло в Россию, но здравый смысл останавливал.
Она с детства была приучена к ограничениям, быт ее не пугал.
Как писала о Клэр ее современница, Маргарет Коул, в своей книге "Современные женщины" , Клэр, познавшая вкус роскоши и привыкшая спать на свежих простынях, поняла, что для того, чтобы выспаться простыня не обязательна.
Ее жизнь вне России была тоже борьбой за выживание, выживание ее детей.
tatjana_a
Dec. 12th, 2012 06:30 pm (UTC)
Чуковский был далеко не обласкан властью. Его травили и как литературного критика. и как литературоведа, и как детского писателя почти на протяжении всей жизни. Не публиковали, отменяли разрешение в последний момент, рассыпали набор. А ведь литературные заработки были единственным доходом для него и для его большой семьи. Был даже термин "чуковщина".
В двадцатые, например, решили, что сказка детям ненужна и даже вредна...
Мужа его дочери расстреляли в 1937, сын погиб на войне, еще одна дочь умерла от туберкулеза.
Только последние 10 лет (из 87!) он жил относительно спокойно.
ljwanderer
Dec. 12th, 2012 08:43 pm (UTC)
"Чуковский был награждён орденом Ленина , тремя орденами
Трудового Красного Знамени, а также медалями. В 1962 г. ему была
присвоена в СССР Ленинская премия..."

А травили, то свои собратья-критики , да писатели. Власть тут ни при чем...а могло бы быть иначе, биография-то у него богатая, на анлийского агента вполне мог потянуть :)
tatjana_a
Dec. 13th, 2012 05:22 pm (UTC)
Только книгоиздание было полностью государственным, и мнение критиков было равно мнению партии.
Награды с 1957 года. До этого он пережил голодный Петербург времен Октябрьской, борьбу со сказкой в двадцатых, невозможность работать литературным критиком, расстрел мужа дочери в 37, травлю из-за его сказки "одолеем Бармалея!" во время Второй Мировой...
ljwanderer
Dec. 13th, 2012 08:08 pm (UTC)
<мнение критиков было равно мнению партии.>

Вот-вот, я это и подчеркиваю, что определяющим было мнение коллег по литературному цеху, не партия давала установку критиковать Чуковского, а завистливые и твердолобые коллеги подставляли.
Голодный Петербург переживали почти все люди его круга, и не только этого круга.
Муж дочери - это уже другая история. Я все же удивляюсь, почему он избежал репрессий
livejournal
Dec. 13th, 2012 05:47 am (UTC)
Ссылочная
Пользователь yadocent сослался на вашу запись в записи «Ссылочная» в контексте: [...] http://ljwanderer.livejournal.com/258836.html [...]
wazawai_n2
Feb. 6th, 2013 12:18 pm (UTC)
«За один из бюстов Клэр выручила 2000 фунтов» — В тексте 2000 $. Примерно в четыре раза меньше ;)
ljwanderer
Feb. 6th, 2013 07:14 pm (UTC)
Спасибо, исправила
( 9 comments — Leave a comment )

Profile

Crystal Ball
ljwanderer
Елена

Latest Month

May 2018
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow