?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry


Военный хирург  Малколм Гроу, Malcolm C. Grow, (1887-1960 ) подполковник медицинской службы императорской русской армии. Фото Дональда Томпсона.

Доктор Малколм Гроу был единственным американским доктором на русском фронте. Он работал хирургом в Сибирской дивизии больше двух лет, был награжден солдатским георгиевским крестом, наградой, которой редко удостаиваются иностранцы.Закончил Гроу службу в чине подполковника.



Доктор Эгберт был назначен главным хирургом Американского госпиталя Красного креста в Киеве. В этот раз он приехал на побывку домой и, встретившись с хирургом Гроу, рассказал о ситуации на русском фронте.

“Его рассказ перенес меня в опустошенную войной Галицию.<…>Я слышал крики раненых, свист летящих снарядов, треск пулеметов и выстрелов из винтовок.

"Я видел там тысячи раненых, которых отсылали в эвакуационные госпитали. Единственная помощь, которая им оказывалась, это -  помощь санитаров, людей, которые, хотя и получили обучение, длившееся несколько месяцев, но испытывали нехватку настоящих медицинских знаний об асептических методах обработки ран”, - рассказывал он.

“Только подумай, в русском полку из четырех тысяч человек после боя невредимыми остаются несколько сотен человек, тысяча убиты, а две тысячи – ранены, при этом в полку есть только три врача. Как могут эти  три врача оказать соответствующую помощь двум тысячам раненым в течение нескольких часов!

Для меня это было открытием, я не имел представления, что какая-либо армия в этом великом конфликте могла быть плохо обеспечена медицинским персоналом.

Как ты знаешь, я отвечаю за госпиталь в Киеве. Когда эти бедолаги добираются до меня после трех или четырехдневного путешествия, их шансы на выживание невелики. У многих из них не меняются повязки с тех пор, как их наложили санитары на поле боя. В большинстве случаев задержка в оказании необходимой медицинской  помощи заканчивается трагично.

Гроу, России очень нужны врачи, очень нужны! Нельзя терять время, нам нужно забыть все расовые и национальные вопросы и помнить, что мы – врачи, и что мы можем предотвратить  нечеловеческие страдания, которые испытывают люди из-за недостатка медицинской помощи, а мы эту помощь можем им оказать. Как насчет того, чтобы поехать со мной?”

Должен сознаться, что докторское красноречие очень сильно на меня подействовало, но до тех пор, пока он не задал этот вопрос, я не пытался выработать личное отношение к этим событиям.

“Если ты поедешь со мной, Гроу, а я отправляюсь через две недели, - продолжил доктор, увидев мое замешательство, -ты никогда не пожалеешь об этом, я тебя уверяю. Я отплываю из Нью-Йорка на русском военном корабле “Двинск”, и если ты поедешь со мной, я обещаю, у тебя не будет ни малейшей проблемы в зачислении на службу в русскую армию. За несколько месяцев ты получишь такой хирургический опыт, которого тебе никогда не получить за долгие годы частной практики.

Я не знаю, но мы все, кто находится в Европе, чувствуем, что Америка обречена быть вовлеченной в этот большой мировой конфликт. Если это произойдет,  обучение и опыт, который ты получишь в России, пойдет тебе на пользу и ты в дальнейшем сможешь его использовать на благо  своей страны.

Помимо этого, подумай о том, что ты сможешь оказать помощь страдающему человечеству. То удовлетворение, которое ты получишь от этой работы, вознаградит тебя на многие годы, на более длительный срок, чем тот, который ты посвятишь этому делу. Поедешь ?”

Глаза хирурга горели с энтузиазмом. Он был совсем другим человеком по сравнению с тем, кого я знал несколько месяцев назад. Я обнаружил, что участие, которое он принял в войне, сделало его лучше и сильнее.

Я принял неожиданное решение, я отважился на поездку, я отказался от частной практики, чтобы отплыть с Эгбертом в Россию и просить о зачислении в русскую армию.

Красноречие доктора пробудило во мне унаследованную любовь к приключениям и скрытое желание увидеть собственными глазами великую трагедию человечества, внутри меня все больше росло убеждение, что тот опыт, который я получу в России, каким-то образом принесет мне выгоду в последующие годы жизни.



Американский госпиталь в Киеве.Доктор Эгберт - справа от офицера, опирающегося на шпагу. 1914 г.
Фото Дональда Томпсона.


Это произошло  в конце августа 1915-го года, а через месяц мы с доктором Эгбертом уже проехали на дрожках по Малой Морской в Петрограде, выехали на угол Исаакиевской площади и остановились перед гостиницей, расположенной напротив огромного собора.

Здесь, в гостинице, почти полностью предоставленной под жилье иностранцам, и началось знакомство американца с Россией и русскими. 

Проезжая на извозчике, Малколм засмотрелся на длинную колонну разношерстно одетых  новобранцев, идущих по четыре человека в шеренге, которую сопровождали вооруженные люди. Новобранцы тащили котомки, узлы, шаркая ногами в тяжелых ботинках.

Как им удается из такого материала делать солдат?, - спросил я у доктора Эгберта

Этому есть ответ, сказал он, указывая вперед, “эти солдаты, марширующие на нас, всего несколько недель назад были такими же, как эти”. Я посмотрел вперед и увидел длинную серо-коричневую шеренгу солдат, марширующую в нашу сторону особенным четким русским военным шагом, их подкованные тяжелые ботинки отбивали шаг в безукоризненном ритме. У всех – прекрасная осанка, и даже наклон винтовок был под единым углом, а каждое движение совершалось абсолютно синхронно.

Первый опыт работы Малколм  Гроу получил в Царскосельском военном госпитале. Там он убедился в том, что плачевное состояние медицинской помощи в русской армии едва ли не хуже, чем рассказывал доктор Эгберт. Ежедневно, в госпитале одним хирургом делалось несколько десятков операций, однако, многим раненым не хватало медикаментов, чтобы спасти их от столбняка. Многие солдаты после долгого пути , в котором им некому было сменить повязки, поступали с запущенными случаями гангрены, даже ампутации не всегда спасали от смерти. Гроу с удивлением и восхищением смотрел на русских солдат, стойко переносящих боль,  и никогда ни на что не жалующихся. Оценил Гроу и мастерство русского хирурга, и безупречную работу сестер милосердия.

Первое, что самостоятельно сделал молодой врач, это  - с помощью своих соотечественников, раздобыл немного противостолбнячной сыворотки, что помогло спасти одного из обреченных на смерть.
Сначала он работал в операционной помощником, потом ему доверили самостоятельную работу. Однако, работа в тылу не входила в планы молодого хирурга, ему хотелось попасть на фронт.

С помощью американского корреспондента, жившего в Астории ( не был ли этим корреспондентом Дональд Томпсон?) Малколм познакомился с полковником Колпачниковым, который раньше служил в качестве атташе в русском посольстве в Вашингтоне, а во время войны был назначен командовать 21-й армейским воздухоплавательным отрядом Первого Сибирского армейского корпуса
Полковнику требовался хирург на место убитого, а потому, ознакомившись с рекомендациями, он пообещал устроить Малколма без проволочек, что и было сделано. На удивленный вопрос Малколма, как удалось так быстро получить разрешение на зачисление неизвестного американца в русскую армию, Колпачников ответил: “я научился этому приему в Америке, нужно сразу сбить их с ног, я просто сказал им, что бумаги должны быть готовы через два дня, потому что мы уезжаем через пять.”

И вот уже Калпачников и Гроу едут на фронт.



Русские вагоны первого класса довольно комфортабельны, правда, не особенно чисты. Поезд идет со скоростью лишь 20 миль в час, но время не очень важно в России, путник начинает привыкать к медлительности путешествия.
<...>
Станция была наполнена  живописной толпой. В ней были бородатые крестьяне в грязных  овечьих шкурах, называемых шубами, их ноги были обернуты материей, на которую было надето нечто, напоминающее корзинки из бересты. Они крепятся при помощи перекрещивающихся веревок, уходящих вверх к колену, где они завязывались, удерживая таким образом, материю. Это – обычная крестьянская обувь для лета или сухой погоды. Некоторые же счастливчики носили кожаные ботинки.

<...>
Теперь мы проезжали деревни, небольшие серые группы деревянных домов с соломенными крышами, сбитые в кучу, окруженные полями пшеницы и ржи и огородными лоскутками. Позади все время простирался огромный темный сосновый лес, белые стволы берез напоминали белые приведения в приделах хмурого соснового храма, на фоне серого и зловещего неба. Над всем этим , казалось, царила особая печаль, мрачность земли и неба, неописуемая, но несомненно, присутствующая.

Что в этой громадной стране вызывало такую меланхолию, глубоко запрятанную в русском характере и в народе? Бескрайние расстояния или равнинный ландшафт, одиночество северной земли, мрак лесов, длинные холодные и бессолнечные зимы?…Я не знаю, что это, но оно существует, загадочное и в то же время явное, как и сама жизнь. Это чувствуется инстинктивно.
<...>

На следующей станции мы завтракали, у нас был традиционный русский завтрак – кофе и хлеб с маслом. До отправления поезда у нас было время немного пройтись по платформе…  Я заметил  солдат , офицеров, гражданских, бегущих с чайниками в руках к большому бойлеру и спросил полковника, что они делают.  “Это просто вода”, -объяснил он. “Огонь под такими бойлерами, которые называются “кипяток”, поддерживается все время, день и ночь, на всех станциях. В России не пьют некипяченую воду. Благодаря этому  случаев  тифа немного.”

Солдаты заполняли чайники и бежали обратно к поезду. Пока мы проходили сквозь вагоны второго и третьего класса, мы видели их, достающих маленькие китайские чайники, баночки с чаем, сахар и стаканы, заваривающих чай, который они пили из стаканов.

“Мужчины всегда пьют чай из стаканов, женщины – из чашек”, - объяснил полковник.”Для мужчины пить из чашки – уподобиться женщине”. Сначала отсутствие воды со льдом, или хотя бы холодной воды, меня довольно раздражало, но вскоре я привык к чаю, и перед тем как покинуть Россию, я уже ежедневно выпивал от десяти до пятнадцати стаканов чая, и никогда не думал о том, чтобы выпить воды.

Железнодорожные пути у станций ремонтировались, как я заметил, женщинами. Это были, в основном, молодые или среднего возраста женщины – все крупные, сильные, руки и плечи у них были  как у мужчин. Работая лопатой или ломом, забивая брус, они делали это без всяких усилий. Несмотря на то, что они были босиком, они ходили по грубым камням, таская тяжелые шпалы с явным безразличием. За ними наблюдали мужчины, которые, лениво  прислонясь к телеграфному столбу, курили сигареты.

Так началась фронтовая жизнь военного хирурга Макколма Гроу, полная опасностей и впечатлений, которые легли в основу его книги. “Хирург Гроу”.


Фото из книги Дональда Томпсона


У них было всего 35 карет первой помощи, повозок, в которые впрягали  лошадей, и оборудование для трех перевязочных пунктов. Перевязочные пункты на передовой располагались в траншеях, а большой пункт - обычно около мили от передовой. Раненых доставляли с передовой на носилках в большой перевязочный пункт, а оттуда их увозили на каретах скорой помощи в дивизионный госпиталь, который находился в тылу, четырех милях от передовой. Весь персонал состоял из 180 санитаров или денщиков, трех студентов-медиков и двух адъютантов.












Ночь на пятое марта была особенно холодная. Земля была покрыта снегом. Расположенные в лесу резервные войска, тем не менее, не имели палаток и вынуждены были спать на снегу, из-за болотистой почвы было вырыто лишь несколько землянок. Большая часть солдат довольствовалась шалашами, защищающих от сильного ветра, где они, за не имением одеял, сидели прямо на снегу перед тлеющими углями.

У русского солдата нет одеяла, вместо этого у него лишь шинель. Его нижнее белье из хлопкового муслина. Толстые штаны и рубашка – это все, что защищает его от сильного холода в этом почти арктическом климате…
Они сидели маленькими группами, тихо напевая, так чтобы не услышали немцы, плотно прижавшись друг к другу для тепла. Некоторые сушили над углями портянки, длинные полотна ткани, которые используются вместо носков.

Сначала я их жалел из-за того, что у них нет носков, и даже спросил одного бородатого санитара с носилками, не замерзают ли у него ноги без носков. “Нам не нравятся носки”, - сказал он. “Мы обертываем эту ткань вокруг ног и засовываем ноги в сапоги. Когда нога становится сырой, мы меняем концы ткани, сухой конец – на ногу, влажный оборачивается сверху, где он быстро высыхает”
Позже я узнал, что во многих случаях немцы тоже стали отказываться от носков, используя такой примитивный, но разумный способ.



Я оперировал одного беднягу, у которого практически вся нога была разорвана снарядом. Яркая струя крови хлестала из нескольких артерий из оставшейся культи, было необходимо поймать кровоточащие артерии хирургическими щипцами и стянуть их кетгутом. Для того, чтобы спасти жизнь, нужны были быстрота и уверенная рука. Он лежал на носилках, которые служили операционным столом. Новый санитар, которого зачислили в армию лишь несколько дней назад, и который еще не побывал под огнем, держал свечу так, чтобы я видел ускользающую артерию.

Нам нельзя было использовать больше света, чтобы не быть обнаруженными противником и не навлечь град снарядов на раненых, лежащих у палатки…Было тяжело найти артерии под мерцающим светом свечи, жизнь солдата, пульс которого я едва различал, постепенно уходила . Нужно было немедленно остановить кровотечение, иначе он бы умер.

Я отчаянно пытался поймать одну из артерий, которая пускала ярко-красную струю прямо мне в лицо, пока я наклонялся над телом. В этот момент я услышал свист летящего снаряда, казалось, он летит прямо в палатку…

Новый санитар тоже его услышал, его руки начали дрожать. Чем ближе летел снаряд, тем больше он дрожал. Когда снаряд взорвался недалеко от палатки, мой помощник конвульсивно вздрогнул и выронил свечу, мы остались в полной темноте.
Я твердым голосом потребовал огня, он стал ощупью искать свечу, спички, снова зажег свечу. Все это время раненый терял кровь.

Я уже нашел несколько артерий и перевязал их, когда услышал звук нового приближающегося снаряда. Снова пламя свечи стало колебаться, и опять мы очутились в темноте, когда прозвучал взрыв. Мои нервы были на пределе, я должен был контролировать свои руки, они не должны были дрожать, иначе вся работа была бы испорчена. Я сам ужасно боялся, только ценой невероятных усилий я сохранял твердость рук.

Я освободил новенького и позвал Михаила, он помогал грузить раненых в повозки. Михаил оказался более крепким, и когда прилетел очередной снаряд, у меня был свет. Наконец, мы остановили кровотечение и отправили раненого в тыловой госпиталь, хорошо укутав его в одеяла.




Русский фронт не только дал молодому хирургу ценный военный опыт, но и зародил любовь к авиации, с которой Гроу связал всю свою дальнейшую жизнь.
В 1917 году Гроу вернулся в США, чтобы заняться комплектацией медицинского оборудования для отсылки в Россию и вернулся уже с Миссией Красного креста.



Последующие события – развал царской армии Гроу воспринял с горечью, но уважение и восхищение русским солдатом осталась в нем навсегда.

В 1918 году Гроу продолжил воевать во Франции, а в 1919 вернулся в штаты и продолжил служить военным хирургом и мечтая об авиации. В 1928 году после окончания авиационной школы Макколм Гроу стал работать в медицинской комиссии по допуску летчиков. Это открыло ему новые горизонты, он начал заниматься научно-исследовательскими проблемами авиационной медицины. Основными направлениями исследований стали борьба с вдыханием летчиками дыма, состоящего из моноокиси углерода, разработка менее громоздкого и теплого летного костюма. Гроу совершал испытательные полеты, потом предоставлял отчеты с рекомендациями.

В 1934 году Гроу возглавил медицинскую аэролабораторию , которая вскоре стала крупным центром научных исследований. В 1941 году Гроу стал печатать свои изыскания, одним их направлений его деятельности стало изучение влияния военных действий на развитие неврозов, эмоциональных стрессов и других заболеваний ( гастроэнтерологических и отоларингологических) у летчиков.

Гроу первый заговорил о необходимости перерывов в полетах для сохранения здоровья летчиков и снижения влияния стрессов. Благодаря его настойчивости стали создаваться летные базы отдыха, куда летчики направлялись для восстановления здоровья. На базах он могли получать физическую разрядку ( гольф, плавание) и разгружаться эмоционально ( кино, книги, другие социальные мероприятия).

В июне 1942 года он убедил Британское правительство пойти на значительные финансовые расходы на организацию центров отдыха для американских летчиков в крупных английских поместьях. Во время войны около 40 таких центров предоставляло отдых 1200 пилотам, где они могли ходить в гражданской одежде, заниматься спортом, посещать пабы, не думая о войне. Гроу разработал рекомендации по контролю за здоровьем летчиков, и своевременного отстранения их от полетов в случаях выявления признаков психологической нестабильности.

Вспоминая русский опыт, когда большое количество травм происходило от осколочных ранений, он предложил разработку и способствовал внедрению специального защищеного летного костюма.

В 1945 году он был назначен главным хирургом (руководителем медицинской службы) ВВС США , он участвовал в отборе немецкой документации по аэромедицинским исследованиям и в отборе немецких специалистов для работы в Америке..В 1949 году, после 31 года службы он ушел в отставку, но продолжал консультировать по вопросам военной медицины. Малколм Гроу умер в 1960 году на 83-м году жизни.

Comments

( 7 comments — Leave a comment )
tarkhil
Apr. 8th, 2012 05:37 am (UTC)
Ух. Огромное спасибо. Интересно, он оставил мемуары? Если да, то как называется книга?
ljwanderer
Apr. 8th, 2012 06:32 am (UTC)
Да, я приводила выдержки из его книги "An American in the Russian fighting. Surgeon Grow"
Книга в открытом доступе:
http://archive.org/details/surgeongrowameri00grow
ecoross1
Apr. 8th, 2012 10:14 am (UTC)
Спасибо!

-их подкованные тяжелые ботинки отбивали шаг в безукоризненном ритме. У всех – прекрасная осанка, и даже наклон винтовок был под единым углом, а каждое движение совершалось абсолютно синхронно.

вспоминая отзывы Попова и других офицеров, как и в каких условиях им приходилось учить -господи боже мой... А тут на шагистику тратят.
ljwanderer
Apr. 8th, 2012 10:30 am (UTC)
Знаете, заметила, почему-то именно шагистика, подтянутость и синхронность нравилась иностранным журналистам. Это и Дональд Томпсон неоднократно подчеркивал, именно этим - внешним обликом- восхищались, ну и конечно, терпеливостью, бесстрашием и жертвенностью русского солдата.
fotovivo
Apr. 14th, 2012 05:55 pm (UTC)
С какой интересной судьбой человек!
Большое спасибо за Ваш перевод!
livejournal
Apr. 28th, 2012 10:48 pm (UTC)
Военный хирург Малколм Гроу
Пользователь otto_gebuhr сослался на вашу запись «Военный хирург Малколм Гроу» в контексте: [...] Оригинал взят у в Военный хирург Малколм Гроу [...]
livejournal
Apr. 29th, 2012 07:39 am (UTC)
Жизнь замечательного Человека
Пользователь iov75 сослался на вашу запись « Жизнь замечательного Человека» в контексте: [...] в Военный хирург Малколм Гроу [...]
( 7 comments — Leave a comment )

Profile

Crystal Ball
ljwanderer
Елена

Latest Month

May 2018
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow