Елена (ljwanderer) wrote,
Елена
ljwanderer

Categories:

4. Обреченные на борьбу

Ли Энн Хестер в армии и после нее

Говорят, что проблемы в армии возникают у тех женщин, кто для армии не создан, не все те, кто хотят служить и воевать, могут быть солдатами. То же самое было и век назад, когда набирались русские женские батальоны.
Из желающих служить в армии можно было комплектовать сотни батальонов, вот только Мария Бочкарева была одна. Из двух тысяч добровольно записавшихся Бочкарева сочла пригодными для службы две сотни, но и в эти отборные солдаты не все справились с психологической нагрузкой.

Первая борьба, которую вынуждены были вести эти женщины, была не с врагами, а с сексуальными домогательствами. Прошло почти сто лет, но проблема стала еще серьезнее.

Психологи уверены, что самым важным фактором, влияющим на женскую психику, являются подсознательные переживания, связанные с убийством людей, однако , психологические травмы, полученные до поступления на службу, и сексуальные домогательства в армии создают для развития посттравматического синдрома благоприятную почву.

Когда Дебра Филтер поступала в армию в 1978 году ей было 22 года, для нее это была возможность избежать домашнего насилия, которое она испытывала в своей семье, получить образование и увидеть мир. Но она не получила того, что желала.

В ночь окончания “учебки” она была изнасилована несколькими солдатами, товарищами по оружию. На следующий день сержант перед всем взводом отчитал ее и сказал, что она сама в этом виновата. Она не подала рапорт о насилии, а просто сбежала в самоволку на два дня. Вскоре после этого она была из армии уволена.

Последующие двадцать лет Дебра провела в ночных кошмарах, приступах паники и депрессии. Она не задерживалась ни на одной работе и закончила тем, что оказалась на улице, без жилья, спасалась в убежищах для женщин, пока не попала в центр ветеранов армии, который и предоставил ей временную работу. Дебра, как многие другие, пыталась сбежать от домашней агрессии, но агрессия достала ее в армии.


Большинство жертв сексуального насилия в армии (95%) женщины, большая их часть имеет низкое звание. Люди с низким званием в армии и являются жертвой, за которой охотятся.

Сексуальные преступления часто происходят призывных пунктах, на дому у рекрутеров, людей, занимающихся набором волонтеров, то есть тех, от кого зависит решение приема в армию. Типичной жертве преступления от 16 до 18 лет, она очень хочет быть зачисленной в армию.

“Мы выпили, потом после полуночи пошли на призывной пункт,”- рассказывает одна из жертв.

“Мне не хочется об этом говорить, я не люблю об этом вспоминать…Он залез в мой спальный мешок и стал расстегивать мне брюки…”- рассказывает она. Она не сопротивлялась. Два других рекрутера занимались тем же самым с ее подругами в той же самой комнате.

Такого рода преступления, говорят психологи, чаще всего не связаны с сексуальным влечением, это - типичное злоупотребление властью. От рекрутера зависит дальнейшая жизнь: от него зависит решение принять или не принять девушку в армию, от него зависит ее дальнейшая судьба - сможет ли школьница или студентка продолжить учебу или окажется посудомойкой. В этой ситуации у рекрутера есть полная власть.


Попав в армию рядовая поступает в подчинение к командиру, который напоминает ей, что она – солдат и должна подчиняться.

Сюзанна Свифт была вовлечена в сексуальные отношения со своим взводным с первого же дня службы. Он каждый день приходил к ней ночью, когда же она отказалась продолжать, после этого он приказал ей бегать по ночам в полном боекомплекте от одного конца лагеря до другого. Помимо того он высмеивал ее перед всем взводом.




Сюзанна Свифт

По сравнению с гражданской жизнью ситуация в армии намного тяжелее, солдат вымуштрован на полное подчинение командиру. Описывая методы, которыми добиваются рефлективного подчинения, Гроссман рассказывает о том, как командир может в течение всего дня ронять на пол вещи, заставляя солдата их поднимать, за правильное выполнение команды идет поощрение, за отказ – наказание. “Можно отказать равному в ранге, перечить командиру нельзя”. – говорит одна из жертв.

Если изнасилование воспринимается все же, как преступление, хотя и требует доказательств, которых обычно не находят, то сексуальные домогательства сложно доказать и остановить. Между тем в ситуации сексуальных намеков, приставаний, оскорблений женщина не может себя чувствовать в безопасности, каждую минуту она живет в состоянии готовности к сексуальной атаке. Почти у каждой из ветеранов есть своя история :

“Он каждый день меня тискал, хватал за грудь, шлепал по заду, а ночью приходил ко мне в постель.”- рассказывает одна. “Я спрашивала, где я могу отчитаться о проделанной работе, а он отвечал:”В моей постели, милашка”, - вспоминает другая.


Сержант Кайла Уильямс вынуждена была провести шесть месяцев в отдаленной точке на севере Ирака в подразделении, где она была единственной женщиной.

Там не велись бои, было относительно спокойно, но не было, ни телефонной связи, ни интернета.
Солдатам было нечем заняться, и они от скуки, соревнуясь в меткости, метали камешки, целясь ей в грудь. “Считать ли это унижением или оскорблением? Была ли я всего лишь частью их игры? Сложно сказать однозначно”, - вспоминает Уильямс.

Тем не менее, Уильямс четко ощущала, что она – не одна из них. Хотя все они были солдатами, они были мужчинами, она  же для них все равно оставалась женщиной. Невидимая черта разделяла ее с остальными, за которую ей не позволяли заходить.


Бывший сержант-подрывник Ребекка Харвилла свидетельствует:
”В армии существует три типа женщин “сука, лесбиянка и шлюха”
Во время четырех лет службы в армии она удостоилась всех трех перечисленных названий, которыми награждали ее не только солдаты, но даже командиры.

Четыре месяца она провела под командованием человека, который затаскивал ее к себе в кровать, а другой человек, которого она считала боевым товарищем и другом, изнасиловал ее в последний день срока ее службы.

Невероятно, но почти треть женщин ветеранов утверждает, что во время службы в армии они подвергались сексуальной атаке или были изнасилованы. От 70 до 90% говорят о том, что они находились под прессом сексуальных домогательств тех, с кем им приходилось служить.
Жертва изнасилований после подачи рапорта вынуждена проходить через долгое и предвзятое расследование, с подозрением рассматривающее ее показания, а затем все равно вынуждена служить бок о бок с насильником.
Насильник редко несет тяжелое наказание.


Схема количества заявленных случаев сексуального насилия (справа) и дошедших до суда




Тине Прист - 21 год., согласно армейскому расследованию она застрелила себя из автомата через две неделе после того, как она доложила о том, что она была изнасилована солдатом, и после того, как ей у нее диагностировали посттравматический синдром.

"Я делала все, что делали мужчины : я толчком ноги распахивала двери, обыскивала людей и машины, патрулировала на опасных дорога. Там я могла слышать взрыв и продолжать спать. Здесь я слышу тишайшие звуки и не могу спать.” – говорит одна из женщин

Авила Смит рассказывает, что во время службы в армии в 1992 году она все время находилась под сексуальной атакой, сегодня Авила пытается с медицинской помощью бороться с синдромом : “В течение двух лет в моей ванной на зеркале висел список того, что я должна была сделать: почистить зубы, сполоснуть лицо, причесать волосы.Каждое утро было для меня открытием мира. Я не могла понять, как я в нем оказалась. Что происходит? Почему мой мозг не работает”

Если мозг не может понять травмирующий опыт, он не может его переработать и помещает его в долговременную память. Такие травмы остаются в виде эмоциональных и бессознательных воспоминаний, закодированных в мозжечковой миндалине в отделе мозга, отвечающем за страхи. Затем такая травма может возвращаться вновь и вновь поступающими сенсорными сигналами. Кора головного мозга, где находится разум не контролируется, управление переходит отделу, имеющему дело со страхом. Мозг подавляется. Маленькие задачи, такие как чистка зубов, кормление детей, закупка продуктов кажутся грандиозными и внушают страх.





Кристенсен - 33 года, служила в резерве армии, у нее была семья, двое детей, любимый муж. Когда ее призвали, ей пришлось оставить детей 2 и 6 лет на мужа. Однажды во время одного из перегонов груза в Кувейте она попала в аварию, повредив позвоночник и сломав ногу в нескольких местах.

Ее перевели на легкую работу – на склад в ночные смены, где к ней стал приставать старший по званию. Рапорт начальству ничего не дал, ее обвинили в лжесвидетельстве и отослали в другое место – на авиабазу, где она ежедневно занималась отсылкой гробов на родину.

“Пока я была в армии, мой вымуштрованный мозг работал на автопилоте, я делала то, чему меня научили. Проблемы у меня начались, когда я вернулась домой”

Если с проблемой сексуального насилия не может справиться общество, эту проблема не под силу решить и армии. Решение осложняется противоречием: от солдата требуется выключение мозга и действие на уровне рефлексов, в борьбе же с насилием предполагается выработка духовных ценностей. Такое переключение под силу не каждому.

Проблема решается самым простым путем, женщин, где это, возможно, пытаются отделить от мужчин.

Одна из ветеранов войны вспоминает: “Я была поражена, армия превратилась в огромный “детский сад”, наполненный незамужних девчонок, матерей-одиночек, использующих ее как орган социального обеспечения. Начальство было так напугано возможными случаями сексуальных домогательств, что женщинам разрешалось ходить только вдвоем.
Такие пары назывались “боевыми товарищами”.
Это напоминало сумасшествие. Мне было 26 , но мне нельзя было одной пойти в ванную. Женщин готовили к возможной войне с Северной Кореей, но им требовалась безопасность в дамской комнате. “

Специалисты заявляют: женщины в армии, находясь среди мужчин, могут чувствовать себя в изоляции и переживать из-за отсутствия поддержки товарищей, друзей, семьи.
Женщины могут испытывать стресс из-за того, что они не могут заботиться о близких ( мужьях, детях, старых родителях).На развитие стресса влияют появления разных медицинских заболеваний.

Например, отсутствие гигиенических условий, необходимых женщинам, но отсутствующих в военной обстановке, приводит к развитию гинекологической инфекции. Отсутствие туалетов приводят к проблемам задержки мочеиспускания и, в связи с этим, развитию почечной инфекции. Их удаленность приводит к развитию стресса от сознания реальной или возможной опасности насилия , которое может совершиться в туалете


Еще одна борьба, которую ведет женщина – борьба за право иметь детей и семью.
Ветераны вспоминают, что раньше беременность военнослужащей означала конец ее карьеры, такая женщина навсегда покидала армию. Сегодня вновь ведутся дебаты о включении пункта соблюдения режима приема контрацептивов на весь срок контракта.

Присутствие в армии беременных и матерей создало проблему боеготовности подразделений. Молодые матери отказываются жить в казарме, многие, в связи с материальным неблагополучием, не могут себе позволить машину и опаздывают на службу, добираясь на общественном транспорте. Беременные женщины также не могут посещать тренировочную подготовку


Проблема детей встает и в момент направления резервных частей в зоны военных конфликтов, так как в семье часто военными являются оба родителя. Общество бурно обсуждает и этическую сторону этой проблемы, когда на войну посылают женщин, имеющих семи-восьми месячных детей.










Кэтлин, мать пятерых детей. Ее муж – тоже военный, был в Ираке дважды. Она работала в госпитале в Багдаде по 15 часов, ухаживая за обгоревшими сбитыми вертолетчиками.
“Я была готова видеть смерть. Я – реалист. Но я не была готова к тому, что в госпитале будет так много гражданских лиц, особенно детей. Каждый день она наблюдала искалеченных детей и вспоминала своих, каждый день она видела детскую смерть и не могла ничем помочь. Антидепрессанты не помогали. Появились навязчивые мысли о самоубийстве.”Я смогла с этими мыслями справиться. Меня удерживала мысль о том, что о моих детях будет некому позаботиться, если я покончу с собой”.
Вернувшись из Ирака домой она почувствовала, что не может общаться со своими детьмя, как раньше.
" Мне была страшно, когда они меня обнимали, когда они до меня дотрагивались. Я очень хотела этого, но как только это происходило, меня захватывал страх."
Хуже всего было общаться с младшей дочкой, у которой были темные волосы и глаза, она напоминала тех детей в Ираке. Дети заметили это и стали вести себя тихо в ее присутствии, пугались , когда она ругалась, а она стала ругаться, с мужем.

Поворотной точкой стал один день, когда ей пришлось взять себя в руки и сесть за руль, чтобы отвезти детей в школу. Ее тринадцатилетняя дочка решила подбодрить ее, сказав:”Мама, смелее, ты можешь, ты же никого не убивала!”
Эта фраза все перевернула, Катлин стала плакать, а дочка воскликнула: “Боже мой, ты кого-то убила?”
“Тут у меня началась настоящая паника на глазах моих детей. После этого случая я решила взять себя в руки и обратиться за помощью.”



Кэтлин

В своей книге “Co-ed Combat: The New Evidence That Women Shouldn't Fight the Nation's Wars” профессор права Кинсли Браун (Kingsley Browne) пишет о тяжелой психологической расплате женщин за участие в войне : “ Плата эта не ограничивается только самими женщинами, она переносится и на их детей, рожденных и не рожденных, так как депрессия и тревожность матери оказывает отрицательное влияние на здоровье ребенка"
Любой может водить грузовик, но только женщина может кормить грудью ребенка, детям нужна мать. За отсутствие матери общество в будущем заплатит большую цену” - говорят психологи.

По возвращении домой женщин ветеранов подстерегает и другая беда – отсутствие работы и жилья, невозможность снимать жилье. Около четверти бездомных ветеранов-женщин имеют маленьких детей.

Отсутствие жилья – закономерность для тех, кто страдает синдромом. Сначала исчезают друзья, распадаются семьи, теряется работа, человек уже не может платить по счетам и оказывается на улице.
Борьба с социальным неблагополучием, следствием которого являются психологические расстройства, полученные на войне, требует финансовых затрат, которые, как капля растворяются в увеличивающемся количестве тех, кому требуется эта помощь.

Фотографии улыбающихся женщин с автоматами можно найти везде, фотографии женщин, израненных и покалеченных войной, печатать не любят.


Тамми Дакворт, она была резервистом американской армии с 1992 года, летала на вертолетах.
С началом военных операций Тамми была направлена в Ирак, в 2004 ее вертолет был подбит, взрывом была почти полностью уничтожена ее правая рука, оторваны нижние части ног.


Даниела Грин была звездой баскетбола в колледже. Она потеряла руку после взрыва гранаты. “Мне нравятся забирать волосы в хвостик. Я пыталась научить мужа делать мне хвостик. И даже надевать мне бюстгалтер. Бюстгалтер – это довольно сложно, но я его надеваю сама”, - рассказывает она кореспондентам, посетившим реабилитационный центр для инвалидов.

“Женщинам нравятся шрамы…А мужчинам они нравятся? Я об этом не знаю”, -говорит Диана. На войне они хотели быть точно такими же, как и мужчины. Дома они опять сражаются за то, чтобы быть женщинами.

“Я помню, я лежала и мечтала о том, чтобы носить каблуки и иметь возможность сделать педикюр”, говорит Лесли, которой после того, как ее ранило в Боснии, ампутировали ногу.

.

Ненси потеряла зрение и мучается от сильнейшей головной травмы после взрыва в Ираке

“Перед тем, как меня послали в Афганистан, если я хотела расслабиться, я закрывала глаза и представляла себя , скользящей по льду.”, - говорит Диана . "Теперь , когда я закрываю глаза, я вижу себя с автоматом. От этого никак не избавиться”



Драматическая жизнь и проблемы ветеранов войны переносятся на сцену. Их рассказы легли в основу пьесы “Wounded”. Действие ее разворачивается в современном реабилитационном центре, где зрители наблюдают за тем, как от людей, самоотверженно защищавших страну, отказывается государство, постепенно уходят близкие люди.




"Wounded"




Общество, не готово помочь женщинам в их самореализации в мирной жизни, еще меньше оно готово интегрировать и обеспечить полноценное существование инвалидам, не готово психологически адекватно воспринимать женщин в инвалидных колясках, с протезами, обезображивающими ожогами и психологическими синдромами.
Общество не готово воспринимать женщину-заложницу наравне с заложниками –мужчинами, так же как и трагедию детей, оставшихся без матери или с увечной матерью.”
- пишут противники присутствия женщин на войне.


Продвижение женщин в армии по служебной лестнице невероятно затруднено. Чтобы заслужить высокий чин, женщине чаще всего приходится отказываться от семьи и детей.
Женщины, делающие карьеру в армии, не могут себе позволить беременность и декретный отпуск, а потому многие заводят приемных детей.


Уилма Вот начала служить в военно-воздушных силах США в 1957 году. Главным правилом нахождения женщин на военной службе в то время было – никаких беременностей.

Уилма прошла Вьетнамскую войну, а в 1980 году она уже была бригадным генералом.

Когда она ушла на пенсию, она была одной из семи женщин, которые дослужились до такого высокого звания.



Генерал Энн Дендвуди получила диплом бакалавра по физкультуре и завербовалась в армии в надежде, что это поможет ей в продолжении образования. Ее физическая подготовка была настолько высока, что ее заметили., к 2000-му году она стала первой женщиной-командиром батальона 82-й десантной дивизии.Когда началась война ее опыт главного тыловика десантной дивизии пригодился при организации операций в Афганистане и Ираке. Вскоре она стала заместителем командующего тылом американской армии, по его отставки стала исполнять обязанности командующего тылом и получила генеральское звание.


Генерал Энн Дендвуди

Канадка Ейгер – бригадный генерал медицинской службы, сначала начала служить в Германии, потом - в Хорватии и Боснии, прежде чем очутиться в Афганистане. “Однажды, мы получили приказ передислоцироваться в течение 12 часов. Я подумала, что у меня есть время, чтобы постирать свое нижнее белье. Но только я его выстирала, мы получили приказ выдвинуться моментально. Пришлось сушить его на антенне джипа, на котором я ехала”, - смеется Ейгер


Хеди Браун – тоже бригадный генерал.
Она была единственной женщиной, которая командовала сражающимися частями в Ираке.
Браун говорит:
“Я – женщина, я не замужем.
Вокруг меня – одни мужчины. Они все женаты.
У них у всех есть дети. У меня есть собака.”


Канадка Криc Уайткросс бригадный генерал, авиационный инженер, говорит, что ей посчастливилось, у нее есть семья и трое детей.У меня есть муж, который ушел из армии ради того, чтобы я могла делать все, что мне захочется, ради моей карьеры. Знаете, за последние пятнадцать лет мы переезжали восемь или девять раз. Он обеспечивает стабильность в нашем доме”.

Ейгер (слева) и Криc Уайткросс (справа)


Как показывают опросы, большая часть женщин не хотят сражаться в пехоте, но требуют снятия ограничений присутствия женщин в зоне боя. Причина такова, армия уже давно использует женщин в бою, независимо от их желания, в качестве прикрытия, резервной поддержки, замены выбитых войск . Однако, если мужчины получают соответствующие награды и материальное вознаграждение, то женщинам они не полагаются. Иначе придется признать, что Пентагон нарушает эти ограничения.

Главная причина требований официально допустить женщин в зоны боя – вопрос карьерного продвижения. Именно в артиллерии и пехоте происходит быстрое получение командных должностей.

Армии нужны солдаты, ради этого она предлагает массу материальных стимулов, пытаясь завлечь к себе тех, кто захочет ради этого воевать.
Как и сто лет назад во времена женских батальонов смерти, увлеченные патриотическим порывом, героическими рассказами, подогреваемые жаром борьбы за права, женщины идут в армию, не особенно задумываясь за что они идут воевать.
А общество все так же не может ответить на вопрос, какую цену в конечном счете оно заплатит за желание женщины воевать.

Как и в начале века все так же актуальна фраза , произнесенная американской журналистской, феминисткой Бесси Битти, писавшей о русских женских батальонах смерти:
"Вопрос уже давно не в том, может ли женщина воевать, а в том, должна ли женщина воевать."





Еще читать по этой теме:

О женских батальонах смерти. Часть 1.

http://ljwanderer.livejournal.com/211905.html

О женских батальонах смерти. Часть 2.

http://ljwanderer.livejournal.com/212281.html

Tags: Женский батальон, Женский вопрос, Женщина в мире, Женщина и война, Современность, Флот и армия
Subscribe

  • На Дальнем Востоке

    Не менее важным оказалось и путешествие на русский Дальний Восток, собранные Изабеллой сведения оказались очень интересны Министерству иностранных…

  • Русская путешественница и журналистка Зинаида Рихтер

    "Она полетела бы на Луну, если бы к этому представилась хоть малейшая возможность". Вера Инбер о журналистке Зинаиде Рихтер Из…

  • Русские путешественницы

    Памир на фотографии швейцарской путешественницы Эллы Майяр Сегодняшние рассказы о бесстрашных женщинах, не желающих сидеть дома, свойственные…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments

  • На Дальнем Востоке

    Не менее важным оказалось и путешествие на русский Дальний Восток, собранные Изабеллой сведения оказались очень интересны Министерству иностранных…

  • Русская путешественница и журналистка Зинаида Рихтер

    "Она полетела бы на Луну, если бы к этому представилась хоть малейшая возможность". Вера Инбер о журналистке Зинаиде Рихтер Из…

  • Русские путешественницы

    Памир на фотографии швейцарской путешественницы Эллы Майяр Сегодняшние рассказы о бесстрашных женщинах, не желающих сидеть дома, свойственные…