Елена (ljwanderer) wrote,
Елена
ljwanderer

Categories:

Миссис Харпер в госпитале. О комитетах.



Миссис Харпер  приехала в госпиталь доктора Херда, чтобы написать о нем статью. Доктор Херд - тот самый американец, который по своему желанию пошел служить в русскую армию и в тяжелой обстановке сумел организовать образцовый военный госпиталь, предложил представить ее персоналу госпиталя не как журналистку, а как медсестру.

“Там было две сотни солдат, четырнадцать медсестер, три младших доктора, помимо главного врача и двух сестер, которые выполняли поручения главврача… На следующее утро мне было сказано, что, если я хочу здесь остаться, то я должна работать”*

Помимо раненых и отравленных газами, в госпиталь поступали и больные солдаты. Среди болезней лидировали цинга и пневмония. Доктор Херд пытался спасти каждую жизнь, ампутировал в крайних случаях, часто жалуясь на недостаток лекарств и оборудования: “… если бы этот солдат был в американском госпитале, его ногу можно было бы спасти”

Каждый день у входа в госпиталь ожидали доктора и крестьяне из окрестных деревень, приходили сами, приносили и приводили детей.

Большая часть страдала от зубной боли. Конечно, у доктора не было бормашины и возможности пломбирования больных зубов. Он приглашал пациента в перевязочную, сажал на стул, санитар протягивал доктору щипцы.
“Один рывок – и зуб вырван. Человек сплевывал кровь, вставал, кланялся один раз или многократно, и уходил, улыбаясь. Я удивлялась, жалуются ли когда-нибудь эти люди? Казалось, у них нет чувства боли“

С сестрами миссис Харпер не сдружилась, собственно, это и понятно - где эти русские сестры, и где миссис Харпер- два разных мира.

"Когда я увидела этих девушек одевающимися, я поняла, почему меня просто истязали насекомые, а их –нет.
Блоху бы хватил удар гораздо раньше, чем она добралась бы к телу настолько близко, чтобы можно было укусить.
Они носили толстые сорочки длиною от шеи до лодыжек. Поверх сорочки надевался корсет. Подвязки удерживали толстейшие хлопчатобумажные чулки, такие толстые, что ни одна блоха не в состоянии была их прокусить. Поверх корсета было другое толстое облачение, которое опускалось ниже колен, в него пряталась сорочка. Это облачение заканчивалось оборкой. Дальше одевалась рубашка и многочисленные толстые нижние юбки, все было из такого же толстого хлопка. Нечего удивляться, что блохи никогда их не кусали.

Девушки же изучали мою одежду. Так как моя нижняя юбка была из шелка, они сказали, что это негигиенично носить нижнее белье, которое нельзя стирать. Это меня разозлило, и я бросила одежду, которую с себя сняла, в таз с водой, чтобы показать им, что вода и мыло не причинят ей вреда. Это было для них так необычно, что по возвращении в госпиталь они попросили меня показать мое белье главной сестре. “


Сестры c точки зрения миссис Харпер поддались идеям свободы, они позволяли себе вольное поведение, заводили интрижки с докторами, а некоторые ходили на танцы с солдатами.


Так как на фронте и в тылу создавались рабочие и солдатские комитеты, не остались в стороне и сестры милосердия, у них тоже появился свой комитет, устанавливающий контроль за их работой.

Теперь должности главных сестер отменялись. Сами главные сестры могли остаться, но упразднялись их полномочия. Они теперь должны были нести ночные дежурства, как и рядовые сестры, следить за лекарствами, бельем, погребением. Их оплата снижалась. Когда приезжали гости, при необходимости им дозволялось быть представителем сестер.
В каждом госпитале создавался комитет из шести человек на сотню сестер. Все вопросы, касающиеся обязанностей сестер, решались на комитете. Форму сестры теперь могли носить только на дежурстве, после дежурства им дозволялось носить все, что им хотелось.
С санитарами они теперь работали на равных, как товарищи ( до этих пор санитары находились в их подчинении). Теперь они не могли отвечать за то, что происходило вне их дежурства.
Другими словами , никто их не мог критиковать, независимо от их поведения, если только они не были в это время при исполнении своих обязанностей…Они сбросили с себя бремя и стали "свободными" женщинами.


Здесь Харпер имеет в виду падение нравов среди сестер. Если раньше главная сестра следила за их репутацией , то теперь вне дежурства сестры вольны были  общаться с кем угодно.


“От одной из сестер мне стало известно, что солдаты собираются организовать комитет, я немедленно сообщила об этом доктору Херду.
Он их опередил. Послав за главарями, он сказал им, что поскольку Россия теперь свободная страна, они должны ввести самоуправление. Он предложил организовать комитет из четырех человек, который будет решать все вопросы, касающиеся их работы и жизни, фактически все вопросы, кроме вопросов управления госпиталем.
Комитет должен был отчитываться перед ним, а солдаты должны были отчитываться перед комитетом. Доктор попросил комитет не беспокоить его по пустякам, а обращаться только по жизненно важным вопросам.”


Таким образом, мудрый доктор обеспечил демократическое управление, которое не мешало бы работе госпиталя, который находился в его ответственности.
Однако, вскоре народ начал прощупывать границы обретенной свободы.


Так как госпиталь представлял из себя колонию, находящуюся на самообеспечении, солдатам приходилось выполнять различные виды работ: от санитарных до сельскохозяйственных. Кто-то должен был ухаживать за скотом, заниматься земледельческими работами, заготавливать дрова, готовить пищу.

Однажды, уезжая в город, доктор Херд распорядился посадить поле картофеля. Когда он вернулся, то обнаружил, что его распоряжение не выполнено, солдаты отказались заниматься крестьянским трудом. Доктор позвал членов комитета и объяснил им, что картофель должен быть посажен.

“Комитет чувствовал себя неловко. Они не могли отказать доктору, однако они находились в таком положении, что именно они должны были заставить солдат выполнить работу, которую те отказались выполнять. Не знаю, что случилось, на общем собрании, но на следующий день картофель был посажен”


“В госпитале еду готовил повар, это был очень хороший повар. И вот, однажды он объявил, что не будет готовить обед на следующий день. Он сказал это главной сестре, отвечающей за продовольствие.
“Скажи это начальнику”, - ответила сестра.
“Я не буду ему говорить. Это – твоя работа”, сказал повар
“ Нет, не моя, это – работа твоего комитета, попроси у него разрешения, если получишь от него разрешение, тогда и скажешь начальнику. Для этого и существует комитет. Работаешь ты или нет, а я тут ни при чем” , - ответила сестра.
“Я не хочу идти в комитет”, - сказал повар.
“Это - твое дело”, -ответила сестра.
Повар ушел.
На следующий день он работал на кухне, и был невероятно любезен.”



Некоторое время все шло замечательно, работа выполнялась, доктор Херд давал распоряжения комитету, а комитет руководил солдатами. Но вскоре появился повод для нового противостояния.

“Госпиталю принадлежало стадо из 14 коров. Они давали достаточно молока для персонала и пациентов. Солдаты положили глаз на сливки.

На десерт мы получали чашку сливок. ... На вид они были не очень аппетитны, но, если эти сливки посыпать сахаром и есть с хлебом и маслом, получается довольно вкусно.
Еще нам давали восхитительные блинчики с творогом, которые мы ели со сливками сахаром. Это прелестный десерт, от которого я была в восторге.

По требованию солдат комитет принял резолюцию, по которой персоналу отпускалось лишь полстакана молока в день. Этого хватало лишь на утренний кофе. Все остальное молоко оставалось в распоряжении солдат. Чтобы не было нарушений, солдат сопровождал сестру, во время утренней и вечерней дойки коров. Он отмерял молоко для нашей кухни, для госпиталя, а все остальное уносил на солдатскую кухню.

Я не знаю, что они делали с этим молоком, но то, чего хватало на пятнадцать –двадцать человек не могло прокормить две сотни. Главная сестра пыталась сказать им, что они глупцы, что им достанется лишь чайная ложка, но все было бесполезно. С их точки зрения, они имели на это право, поэтому мы этого права не имели.”




Со временем проблема питания становилась все острее. Вагоны с продовольствием застревали в пути и приходилось довольствоваться тем, что есть. Однажды после долгих рыбных дней была забита корова. Как обычно, солдатский комитет прислал наблюдающего за процессом дележа мяса, "как сказала одна из сестер, большая часть мяса ушла мужчинам".

За обедом миссис Харпер попыталась понять, что они едят и спросила об этом доктора Херда. Доктор ответил, что это – говяжье легкое .

“Доктор Херд спросил меня, почему я не доела свой обед, я же сказала, что не обучена есть коровьи легкие.
“Ну, ничего”, -сказал он, ”У нас есть две хромые лошади, мы собираемся их забить на следующей неделе. Вы любите конину?”
“Я предпочитаю конину коровьим легким, но, не думаете ли Вы , что легкие могли бы есть солдаты, а нам можно было бы дать немного мяса?”


Что ответил доктор, миссис Харпер не написала, однако после этого она ела все, не спрашивая, что она ест, потому что была очень голодная и потому что боялась услышать что-нибудь необычное.

В другой раз доктор решил отдал приказ старшей сестре забить гуся для воскресного обеда. Сестра передала приказ мяснику. Когда пришло время готовить обед, оказалось, что гуся нет. Сестра послала за мясником, который объяснил, что комитет не разрешил ему забивать гуся. Тогда доктор вызвал членов комитета и потребовал объяснить, почему они запретили убивать гуся.
"Они сначала смутились, но потом один из них сказал:”Господин начальник, все гуси еще не слишком жирные. Мы сначала их откормим, а потом всех забьем, так мы все сможем поесть гусей. Почему Вы будете есть гуся, в то время как мы едим рыбу?”
Я не знаю, как они намеревались разделить девять гусей на две сотни человек, но гуся для нас так и не убили.
"



Власть комитета росла с каждым днем .Если доктор Херд, который носил чин полковника, приказывал заложить тройку лошадей к какому-то часу ( ему нужно было посещать штаб Красного креста, штаб армии и др) комитет заседал по поводу заложить или не заложить тройку. На русском фронте тройка полагалась чину не ниже полковника, старый режим строго соблюдал соблюдение правил. Комитет же пытался один или два раза отправить полковника на двух лошадях, вместо трех.”

"Два официанта в нашей столовой отказались нам прислуживать. Для них обслуживание женщин оскорбляло их мужское достоинство. Однажды утром мы не получили завтрака, не было ни одного официанта, не было и повара на кухне. На улицы два наших официанта наблюдали за нами через окно. Доктор Херд ничего не сказал, после того как главная сестра доложила ему, что официанты забастовали. Главная сестра приготовила кофе, поставила хлеб и другие продукт на стол. Доктор Херд огляделся вокруг, увидел кофейник и сам налил себе кофе. Закончив завтрак, он без слов пошел в операционную."


Как рассказывает миссис Харпер, после работы доктор созвал комитет и сказал им, что они нарушили договоренность не вмешиваться в дела госпиталя. А так как они не сдержали слово, он уезжает в Петроград. После этого моментально был созван митинг сестер и солдат, в результате которого была подана петиция , в которой была просьба к полковнику Херду остаться. Официанты тут же вернулись в столовую и мир восстановился.

Томпсон, правда, описывает решение Херда бросить госпиталь и вернуться в Америку совсем другими причинами – желанием помочь собственной стране, которая вступила в войну. Узнав об этом солдаты, крестьяне и сестры подписали три петиции с просьбой к Херду остаться.

Харпер пишет, что несмотря ни на что, мир установился ненадолго, комитеты продолжали быть вредным явлением.

“Мне кажется, что эти люди проводили всю ночь в раздумьях о том, как бы еще досадить своему начальнику. В этом не было ничего личного. Они его уважали и восхищались им – и это было удивительно. У них была полная детская уверенность в его могуществе, они им гордились. Они называли его чудо-человеком



далее: миссиc Харпер о голоде

* Florence MacLeod Happer "Runaway Russia", 1918


UPD. Так как здесь был задан вопрос, который можно понять, как "Зачем это?" , немного уточню цель этого поста.

В данном случае меня в этих наблюдениях заинтересовали две вещи:
ношение шелкового белья в армии и
кому должны достаться мясо и сливки? :)

По вопросу шелкового женского белья на первом уровне восприятия возникают ассоциации типа "отсталая Россия", "в России секса нет..."
При дальнейшем размышлении, оказывается, что сестры правы - шелковое белье нельзя кипятить.
Но вряд ли читатели миссис Харпер до этого додумывались.

По вопросу сливок и мяса, я на стороне комитета. Понятно возмущение привелигированных после отмены привилегий, но мое русское сознание требует справедливости :)
Судьбу сливок и мяса должно решать общее собрание, а не кучку сытых людей. :)
Tags: 1917, Демократия, Иностранцы о России и СССР, Харпер (Флоренс)
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Британское правосудие

    Британский суд Продолжение 4. Просто бизнес Казалось бы, коррумпированное китайское руководство отстранено от власти, у руля поставлен…

  • 4. Просто бизнес

    . Продолжение 3.Настоящий империализм Итак, Чжан подписал соглашение о передаче прав только после того, как ему был предложен меморандум, в…

  • 3.Настоящий империализм

    «Китай оказался вехой в жизни Герберта Гувера. В Китае продолжилось превращение инженера в человека, который думал о средствах к…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments

Recent Posts from This Journal

  • Британское правосудие

    Британский суд Продолжение 4. Просто бизнес Казалось бы, коррумпированное китайское руководство отстранено от власти, у руля поставлен…

  • 4. Просто бизнес

    . Продолжение 3.Настоящий империализм Итак, Чжан подписал соглашение о передаче прав только после того, как ему был предложен меморандум, в…

  • 3.Настоящий империализм

    «Китай оказался вехой в жизни Герберта Гувера. В Китае продолжилось превращение инженера в человека, который думал о средствах к…