Елена (ljwanderer) wrote,
Елена
ljwanderer

Categories:

Путешествие миссис Харпер в Россию

В рассказе о разграблении гостиницы “Астория” я получила комментарий:“Это трагедия?
Да, свидетельства нападения революционной толпы на “Асторию”, где жили русские и иностранные офицеры, не создает впечатление трагедии. Другое дело, как оно подается в газете или журнале. К сожалению, мне не удалось найти репортажи миссис Харпер о России, нашелся лишь один репортаж, датированный 1919 годом с ярким заголовком “Цена большевизма в Финляндии”, хотя сам репортаж – о расстрелах красногвардейцев и сочувствующих им.



“На фотографии – здание табачной фабрики, обстрелянное немцами, присоединившимися к белогвардейцам в нападении на Гельсингфорс в ходе гражданской войны. Большевики пригласили русские войска, чтобы справиться с белой гвардией. По приглашению белогвардейцев высадилось около 40 000 человек.

После трех дней сражений, отчаянных схваток на улицах и в близлежащих лесах, Гельсингфорс был захвачен немецкими и белогвардейскими войсками. Все русские и лидеры красной гвардии были немедленно расстреляны. Говорят, что всего было казнено 2000 человек.

Красногвардейцы защищались, стреляя из окон. Немцы, взяли в заложники женщин, детей и стариков и поставили их перед наступающими частями, чтобы тем самым защитить себя. Женщины, сражающиеся на стороне красногвардейцев, носили мужскую одежду. Всех, кого захватывали в плен, немедленно ставили к стенке и расстреливали.”
  (Цена Большевизма в Финляндии, фотографии Флоренс Харпер )


Миссис Флоренс Харпер в 1917 году имела широкие полномочия – она была фотокорреспондентом приложения Sunday Pictures журнала New York Times и автором, пишущим статьи для Leslie's Illustrated Weekly Newspaper, а также штатным корреспондентом и официальным фотографом Central News Photo Service и представителем Paramount Pictures Corporation.
В 1917 году, незадолго до начала февральской революции, вместе с фотокорреспондентом Дональдом Томпсоном она высадилась во Владивостоке с целью освещения событий в России и Петрограде. Результатом работы Харпер в России была серия репортажей, а также -книга “Runaway Russia”

“Во время моего девятимесячного пребывания в России, условия жизни были плохими, пища была скудной и плохо, я должна была смириться со многим. Но это- стоило того. Мы позабыли о дискомфорте, наблюдая величайшую трагедию, развернувшуюся перед нашими глазами.”

Россия, по мнению Харпер, погибала от предательства на фронтах и разложения в умах под действием социалистических идей -следствия немецкой пропаганды.


"В России везде измена. Не было снарядов для артиллерии, не было зарядов для подрыва колючей проволоки, только штыки и винтовки.

Винтовки были только на передовой, солдаты в резерве, прячущиеся в лесу, ждали не сигнала к наступлению, они ждали момента, когда будет убито или ранено достаточное количество солдат, чтобы была возможность собрать на перевязочных пунктах и передать их резервистам.<…>Какая другая армия могла спать в снегу без одеял, у русского солдата была только шинель, никакой еды, и оружия <…>
Иногда не было и леса, чтобы спрятаться, и солдаты ждали в болотах, не похожих на болотную грязь Фландрии. Эти болота засасывали людей.




Три пули на один ствол на все 24 часа – такова была норма расхода боеприпасов во время одного отступления. В этот момент были боеприпасы для артиллерии, но их размер не соответствовал орудиям. Когда же они были захвачены немцами, то размер их точно подошел немецким орудиям. Не было и моторизированных карет скорой помощи, их всего было меньше шести тысяч на две тысячи миль фронта, в то время как во Франции на четверть этого расстояния приходилось 60 тысяч карет. Необеспеченность госпиталей самым необходимым привела к необоснованным смертям и ампутациям. Три года сражений – это история героизма в столкновении с предательством."


Харпер вместе в Томпсоном была все время на улицах, преследовала революционные толпы, боясь пропустить начало великих событий. Томпсон, восхищенный смелостью своей спутницы, писал: “Она отчаянно азартна”.
Харпер, однако, по ее рассказам, не собиралась глупо рисковать, она была наблюдателем со стороны, не переставая повторять “Это – не моя война”. Она бесстрастно описывала усиливающуюся агрессию враждующих сторон, расстрелы демонстраций, события февральской революции, июньского кризиса, и лишь некоторые подробности жизни Петрограда передают личное отношения автора к происходящему.

Жизнь в Петрограде все ухудшалась. Несмотря на то, что рабочие получали больше, чем когда-либо, стоимость жизни все увеличивалась. Флоренс написала об этом статью, но еще не успев отослать в газету, обнаружила, что упоминаемые в ней цены уже изменились. Она исправила цены, но они опять возросли, статья так и не была отослана.

В магазинах сложно было что-то купить, потому что произведенный запас товаров закончился, а новый не был произведен из-за бесконечных забастовок и недостатка сырья.

“Когда снег начал таять, я искала по всему Петрограду резиновую обувь. Невозможно было найти хоть что-нибудь защищающее ноги от влаги. В результате я неделями бродила по грязи и слякоти, и то же самое делали сотни людей. Много раз я испытывала мучительный соблазн стянуть из раздевалки пару калош, находясь в кафе или у кого-нибудь дома.”


Приветствуя наступление свободы и демократии, Флоренс решительно не готова принять провозглашение всеобщего равенства. Поэтому забастовки прислуги, образование комитетов, переход власти к солдатским советам описывается с явным раздражением.

"Служанка сказала, что не хотела бастовать, но другие ее заставили. В забастовке участвовали не только официанты, но и все кухонные работники.
“Но я же голодна, я ничего не ела с полудня” – воскликнула я. Но все было бесполезно. Мне опять пришлось достать свою маленькую электрическую плитку и приготовить себе немного чая. Служанка мне помогла, а пока она это делала, рассказала про забастовку.

Так как все теперь были равны, официанты отказались жить на чаевые. Они потребовали 15 процентов прибыли. Которую им должны были выплачивать каждый месяц. Это было довольно суровое требование для отельной администрации. Астория предоставлялась правительством для офицеров, в основном иностранных, которые жили на жалование. Так как стоимость жизни в Петрограде была высокой, этим офицерам было практически невозможно обеспечить себе соответствующий образ жизни . Поэтому отель субсидировался правительством, несмотря на убыточность гостиницы.
Отели Петрограда решили не поддаваться забастовочным требованиям. В результате в отеле не было слуг и не работали рестораны.


В первую ночь мне было все равно, потому что я очень устала, но на следующий день. Меня это стало беспокоить. Мой завтрак был таким же как и мой вчерашний обед – чай с сахаром.
Когда наступило время ланча, я стала раздумывать о том, что же должно произойти, когда вошел Томпсон в сопровождении своего ординарца. Руки обоих были наполнены кусками хлеба, который они называют белым ( на самом деле он как наш хлеб из непросеянной муки, только менее пропеченный). Похоже, что кого-то из кухонных работников уговорили поработать, чтобы постояльцы гостиницы не умерли с голоду. Однако, они отказались прислуживать, поэтому каждый должен был сам прийти на кухню и обеспечить себя едой.

Мой ланч состоял из сардин. Клубники, хлеба и чая, без масла, без молока, конечно, без вилок, ножей и тарелок.
К обеду мы уже знали правила, и ординарец Томпсона принес мне на подносе обычный обед. Когда я все съела, я оставила нужные мне тарелки, а остальные выставила на подносе за дверь. Когда я это делала, то заметила, что у других дверей также выставлены подносы с грязной посудой. Тогда я прошлась и собрала то, что мне нужно, вымыла и поставила в маленький шкафчик в своей ванной.


Вероятно, Харпер была не единственной предприимчивой особой в отеле, потому что вечером она наблюдала другую сцену: французский генерал не мог получить на кухне свой ужин, потому что на кухне не было тарелок. “Где я могу взять тарелки?”,- вопрошал генерал, на что получил ответ от служащего гостиницы: “ Я не знаю, где найти тарелки, придется Вам обходится как-то без них”. Флоренс пожалела генерала и одолжила ему свой(!) набор посуды.
Затем она послала за ординарцем Томпсона, которому и велела принести обед для генерала.

“Следующим утром я решила, что моя комната нуждается в уборке, я нашла комнату слуг, вооружилась тряпкой и шваброй и навела порядок.”

В книге у Томпсона тоже есть упоминание о том, что Томпсону пришлось мыть самому себе ванну и наводить порядок в комнате. Забастовка закончилась победой забастовщиков.
“Я испытала большое сожаление, когда услышала, что руководство удовлетворило требования 15-ти процентов, которые теперь распределялись между работниками. Эти пятнадцать процентов добавились к нашему еженедельному гостиничному счету.”

Наблюдая за разгулом необразованных масс, Харпер всецело на стороне благородных офицеров. Поездка в большевистский Кронштадт и встреча с большевиками вызывали у нее лишь отвращение.



“Я ожидала увидеть только крепость, а нашла маленький город, который напоминал больше Финляндию, чем Россию. Улицы были мощеные камнем, дома построены из камня и цемента, и вокруг чувствовалась зажиточность, не только в самом городе, но и в одежде городских жителей, которые гуляли в этот праздничный день.
<…>
Пред нами предстал большевистский комитет. У всех них был вид убийц, возможно, они и были убийцами. Они были грязными, небритыми, у большей части не было воротничков. Конечно, не следовало ожидать от них ношения воротничков, потому что воротничок был признаком буржуазии, а в Кронштадте быть буржуазным значило подписать себе смертный приговор.
<…>
Кронштадтский собор великолепен.
<…>
Поток людей все время шел из него и в него. Несмотря на то, что на совести многих из этих людей, преступления, не было ощущения, что они раскаиваются и молятся во искупление. Более вероятно, что они молились новых убийствах ненавистных буржуев.”



Как и Томпсон, она была озабочена деятельностью прогерманских и антиамериканских агентов.

Наиболее радикальными из этих агентов являются русские евреи, которые вернулись из Америки. Как только Америка провозгласила войну с Германией, эти русские покинули Америку, чтобы избежать призыва в армию.
Их аргументы не обязательно прогерманские, но обязательно анти-американские. Никто в Америке на представляет, какую огромную угрозу несут они нашей стране.”


“Чтобы понять Россию, - делится Харпер с читателем своими озарениями, - нужно знать не только русского в Петрограде, но и немецко-русского из прибалтики, финско-русского на севере, малоросса, казака, татарина, армянина, сибиряка. Фактически, нужно знать не одну, а сотни национальностей, которые и составляют Россию.

В Петрограде можно найти русского- космополита. Он больше себя чувствует дома в Лондоне или Париже, нежели в Петрограде. Он проводит зиму в Нице или Монте-Карло, а весну в Париже. Месяц или два летом он управляет своими имениями. Вена видит его в “сезоны”
<…>
В Москве, сердце России, русских можно найти больше, чем в других городах, но и москвичи – не настоящие русские. Чтобы найти настоящих русских, нужно поехать в отдаленную провинцию.
Племена Севера, охотники и крестьяне Сибири, белорусы, латыши, народы балтийских провинций, русской Польши, армяне, различные национальности Кавказа и дикие закаспийские племена – все нами называются русскими.
Но Россия – не плавильный котел, как Америка. Здесь нет общественных интересов. Преданность царю – было единственной силой, удерживаемой их вместе, это то, что делало Россию империей. С уходом царя приходится ли удивляться, что Россия раскалывается на части, как карточный домик?

Возможно, из этого хаоса образуется лига малых наций, или, как говорят большевики, “республика советов”. Кажется, это – единственное решение. Со временем эта республика переплавится в одну обширную республику, с общественными интересами, которые сделают Россию доминирующей силой, которую ни одна нация не сможет проигнорировать. Когда новая Россия будет говорить, мир будет слушать.
<...>
Русский мужик – большой ребенок. Настоящий русский будет сидеть и смотреть в течение часа на горизонт, а в течение еще трех часов- заглядывать себе в душу. Он любит мир. Он – идеалист, его идеал – утопия, в которой каждый ребенок имеет шанс с рождения, и даже до своего рождения, где нет нищеты, а есть сообщество рабочих, которые уважают труд и уважаемы за свой труд, где не будет паразитов, где каждый человек будет трудом оправдывать свое существование. Вот, что я вижу в настоящем русском сердце.


Однако, в реальной жизни, Харпер презирала неумытых русских мужиков

“Я открыла дверь купе и выглянул в коридор, полный солдат, по которому было бы трудно пройти без посторонней помощи. Огромный мужик сидел сбоку на чемодане. Как только я открыла дверь, он тут же вытянул ноги внутрь купе. Я подумала, что он сможет мне помочь, поэтому я пнула его в голень, он убрал одну ногу. Я пнула уже сильнее другую ногу. Он заглянул, чтобы посмотреть на того, кто отважился толкнуть “свободного” русского.
Я сказала по-английски: “Возьми эти чемоданы и вытащи их”.


Солдат ничего не понял, но взял багаж и понес по коридору из вагона, подталкиваемый американкой, показывающей всем, как надо обращаться с мужиками.

“Есть только один метод обращения с русскими, принадлежащими к необразованному классу - это метод сильной руки. Они только его и понимают. Со следующим поколением, или даже через поколение, возможны будут и другие методы, но с нынешним поколением приемлем лишь метод силы ."



Интересны и наблюдения Харпер и о русских мужчинах образованного класса.

"Когда я приехала в Петроград и, встретив подругу К.К. ,я рассказала о том, как он был со мною галантен, подруга была поражена. “Это неслыханно”, - сказала она. “ Ни один русский мужчина не будет прислуживать женщине. Это произошло из-за того, что Вы – иностранка. Если бы Вы были русской, это он бы лежал на полке, а Вы бы приносили ему чай. “

Разочаровавшись в  русской революции, Флоренс Харпер с невероятными сложностями через Финляндию и Швецию пробирается домой.

“Я была настолько сыта Россией – черным хлебом, пулеметами, восстаниями и убийствами –что я с гораздо бОльшим удовольствием сбросила со своих ног грязь Петрограда , чем могла в то время это осознать”

Отправляясь домой, Флоренс Харпер окончательно утвердилась в опасности большевизма в России.

"Еще немного и мы тоже будем сметены.
Еще не поздно проконтролировать эту ситуацию в Англии и Америке.
Но, если мы будет закрывать глаза на это и дальше, мы будем страдать так, как сегодня страдает Россия.
Думающий человек знает, что для рабочего человека необходимо понимать капиталиста, так же как и для капиталиста необходимо понимать человека, который работает на него. Один необходим другому.
Если идея о том, что рабочий человек может прожить и без капиталиста, укоренится в сознании рабочего, капиталист будет искоренен повсеместно."


далее - некоторые наблюдения миссис Харпер
Использованы фотографии Дональда Томпсона из книги "Blood stained Russia"
Tags: 1917, Иностранцы о России и СССР, Пропаганда, Путешествие в Россию, Харпер (Флоренс)
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Время пришло

    . Часы французского ювелира Рене Лалика, 1921 год Я не могла пройти мимо такого изящества :) Приiшло самое лучшее питерское время - время…

  • Война и Мир после Победы. Албания 1949-1953.

    Сообщение прессы 1945 года о том, что три государства (Албания, Югославия и Болгария) решили организовать "Малую Россию". Каждое…

  • Война и Мир после Победы. Корея. Часть 2

    Инаугурация,1948 г. Война и мир после Победы. Содержание цикла . Война, действительно жестокая, велась якобы в защиту режима Ли. Если не…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments

Recent Posts from This Journal

  • Время пришло

    . Часы французского ювелира Рене Лалика, 1921 год Я не могла пройти мимо такого изящества :) Приiшло самое лучшее питерское время - время…

  • Война и Мир после Победы. Албания 1949-1953.

    Сообщение прессы 1945 года о том, что три государства (Албания, Югославия и Болгария) решили организовать "Малую Россию". Каждое…

  • Война и Мир после Победы. Корея. Часть 2

    Инаугурация,1948 г. Война и мир после Победы. Содержание цикла . Война, действительно жестокая, велась якобы в защиту режима Ли. Если не…