July 8th, 2018

Crystal Ball

Штиглицы

Тенденциозность советской историографии на долгие годы стерла имена людей, внесших большой вклад в становление российской экономики и промышленности таких, как Чарльз Берд, Александр Вильсон, Франц Сан-Галли, Матвей Кларк, Людвиг Кноп, Людвиг Нобель, Людвиг и Александр Штиглиц и других. Многие из них приняли российское подданство, а некоторые обрусели и даже перешли в православие.

В Петербурге чествуют барона Александра Штиглица - банкира, промышленника и мецената,
имя которого незаслуженно забыли.
А ведь это он когда-то дал денег на строительство самой первой железной дороги,
связавшей две столицы империи.
Он пожертвовал шесть миллионов рублей на строительство художественной академии
и оставил Эрмитажу коллекцию, которой позавидует и Лувр.
Крупнейший финансист, промышленник и банкир обладал состоянием,
равным половине бюджета государства.
И щедро им делился.
Шесть миллионов рублей на организацию учебного заведения и музея.
Таких денег в царской России не жертвовал никто.
Впервые в стране начали готовить специалистов, которых через сто лет назовут дизайнерами.
- рассказывают
Вести


Ludwig von Stieglitz.
Людвиг Иванович фон Штиглиц
1779-1843

..
Вот что сообщает Википедия об основателе династии.

Родился в княжестве Вальдеке, младшим из троих сыновей придворного банкира Хирша Бернарда Штиглица и его жены Эдели, урождённой Маркус; семья была еврейского происхождения. Был приписан к гамбургскому купечеству, но уже в молодых годах покинул Германию и приехал в Петербург в качестве биржевого маклера. Людвиг Штиглиц оказался самым удачливым из шести братьев.

Скоро присмотревшись к делу, начал самостоятельные денежные операции с основным капиталом в 100 000 рублей, ссуженных ему дядей, немецким банкиром. Сперва обороты не удались, но Штиглиц не унывал, и вторая ссуда того же дяди послужила основанием к колоссальному состоянию, которым впоследствии располагал Штиглиц. Ещё будучи в Гамбурге, стал масоном.

В 1803 г. он записался в С.-Петербургское купечество 1-й гильдии и тогда же основал в Петербурге банкирский дом под фирмой «Штиглиц и К°». Его сметливость, оборотистость, точный расчет и самообладание определили надежный и быстрый коммерческий успех.


Штиглицы начали сколачивать свое состояние на откупе соли. Когда в 1803 году министр юстиции Гавриил Державин и генерал-прокурор Александр Беклешов добились признания Сенатом частной монополии на соль «промыслом вредным для державы» и прииски были отчуждены в пользу государства, оба компаньона были уже баснословно богаты.

Историк Павел Лизунов пишет, что во время Войны 1812 года Перетц и Штиглиц получили огромный провиантский подряд для армии, о котором граф Федор Растопчин отзывался очень неодобрительно.
В частности, он указывал, что подрядчики вдвое завысили цену на поставляемое вино. Тем не менее, после окончания Отечественной войны Александр I пожаловал Николауса Штиглица «за большие заслуги» дворянским званием, а его брата Людвига «за пожертвования во время войны» - бронзовой медалью на Аннинской ленте для ношения в петлице.

Торговый дом «Штиглиц и K°» занимался экспортом и импортом и располагался в Санкт-Петербурге. Из России вывозилось за границу зерно и лес, а ввозились дефицитные товары. Когда в 1806 году Россия, в числе других стран, объявила Англии континентальную блокаду, многие экспортеры пострадали. Кроме Штиглица, пользовавшегося особым императорским расположением.

«Официальная российская власть закрывала глаза на действия некоторых крупных торговцев, имевших связи при дворе, – пояснял историк Дмитрий Корнейчук. – К последним относился и Людвиг Штиглиц, часто в качестве личного одолжения ссужавший наличными деньгами высокопоставленных российских чиновников, Корабли торгового дома, нагруженные российским зерном, продолжали курсировать в сторону Британских островов, возвращаясь обратно с традиционной английской продукцией (сукно, чай)».

Семейное дело в России развивалось успешно, банкирский дом Штиглица начал выступать основным организатором внешних займов Российской империи, в частности, через него в 1841 году правительством было получено 50 миллионов рублей серебром на подготовку строительства Николаевской железной дороги, связавшей Санкт-Петербург и Москву.
Коммерческие интересы Людвига Штиглица распространялись не только на финансово-кредитную сферу. Он был среди учредителей Первого страхового от огня общества, Общества акционеров для постоянного сообщения между Санкт-Петербургом и Любеком, создал Невскую бумагопрядильную мануфактуру и владел рядом других промышленных предприятий. Все это богатство вместе с многомиллионным состоянием Людвига Штиглица в 1843 году по наследству перешло к его сыну Александру.


Александр Людвигович Штиглиц
1814-1884

В очень короткий срок Александру удалось завоевать уважение российских финансистов. В 1846 году его избрали на должность председателя Биржевого комитета Санкт-Петербурга, двумя годами позже Штиглиц был назначен членом Коммерческого совета министерства финансов.

Поговаривали, что, будучи председателем биржевого комитета, Штиглиц фактически диктует правила игры: котировки на бирже начинались только с его появлением и были всегда такими, какие требовались банкирскому дому барона. Что его фирма монополизировала экспортно-импортные операции и что барона порой несправедливо называют человеком кристальной честности.

Барон прибавил к своим активам новые текстильные предприятия, был одним из учредителей Московского купеческого банка, владел металлургическими заводами, золотыми приисками. В середине 1850 годов Штиглиц увлекся железнодорожным строительством.

Штиглиц оказался одним из инициаторов создания в 1857 году русско-французского акционерного общества для строительства железных дорог в России - знаменитого Главного общества российских железных дорог (ГОРЖД). Помимо французов, компаньонами стали немецкие и английские инвесторы. Цель - развитие в России сети железнодорожных линий протяженностью около 4 тысяч верст, через 26 губерний соединяющей Санкт-Петербург, Москву, Варшаву, Нижний Новгород, Курск и Орел с портами Балтийского и Черного морей.
Среди учредителей общества Штиглиц оказался единственным русским банкиром.

 ГОРЖД пригласило на все высшие и на значительную часть прочих должностей французских специалистов (инженеров и техников), главным директором был назначен французский инженер Ш.-Э. Колиньон. Четыре русских инженера были приглашены лишь в  совещательный технический комитет для рассмотрения проектов.

Еще до образования ГОРЖД высказывались скептические оценки необходимости учреждения международного консорциума и привлечения иностранных банкиров.

Специалисты отмечали: «Нет никаких сомнений, что, не зная России, нужд и средств ее, они мало будут интересоваться нашими дорогами, а примут на себя дело это в виде биржевой игры на акциях и хорошего помещения капиталов. В самом деле, какая необходимость им стараться построить дороги наши именно так, чтобы проценты, следующие им на капитал их, были оплачиваемыми доходами от самих дорог, а не от правительства нашего, гарантирующего этот доход?»

На петербургской бирже шла бойкая спекуляция акциями, а реализация акций в Западной Европе оказалась затруднена, Это затрудняло открытие публичной подписки, и почти вся масса акций оставалась в руках учредителей, поэтому иностранные инвесторы переводили свои акции в Петербург, на барона Штиглица. К осени 1959 года лишь 5% кций были размещены заграницей. Когда акционерный капитал был собран, оказалось, что денег в наличности почти нет. Учредители расписали весь капитал на себя, а денег не внесли, поэтому средств на постройку железных дорог не имелось.
Пришлось в августе 1858 г. выпускать облигации с правом получения их держателями дохода в размере 4%, а затем и 4%% годовых, гарантированных правительством.

В конце 1858 г. Россия стала ощущать на себе влияние мирового экономического кризиса, резко вырос спрос на наличные деньги. Возникшие проблемы заставили акционеров обратить внимание на действия правлений некоторых компаний. Вскрылись многочисленные ошибки, злоупотребления и даже расхищения акционерных капиталов.

Оказалось, что благодаря полной бесконтрольности, совет управления ГОРЖД раздул штаты своего административно-управленческого аппарата. Количество должностных лиц превышало 800 человек, большинству из них были назначены небывало высокие оклады. Только за первые полтора года ГОРЖД израсходовало на содержание административного аппарата 1 665 тыс. руб.30. Так, главный директор Колиньон за счет средств акционеров построил себе роскошный особняк в Петербурге, а под Орлом для него купили помещичье имение.

Многие акционеры ГОРЖД были разорены, обогатились лишь банкиры-учредители. Полагали, что на долю только одного Штиглица достался «куш в сумме до 30 млн. руб

Так, исследователь Иван Миронов пишет: «Безудержная самореклама, подковерная интрига, подкуп нужных лиц поначалу принесли успех, однако очень скоро стало ясно, что широковещательные обещания Главного общества за несколько лет покрыть Россию сетью железных дорог, не затратив ни копейки казенных средств, оказалось пустым звуком. Из четырех проектированных веток не было закончено ни одной, и правительство само вынуждено было выдать ссуды на завершение строительства этих стратегически необходимых путей сообщения».

Барон же, несмотря на обвинения в махинациях, получил приглашение в 1860 г. возглавить Государственный банк, и настоял, чтобы вместо положенной по закону продажи акций ГОРЖД, их уступили ему по заложенной цене, то есть по 87 руб. за каждую. Он мотивировал это ликвидацией Коммерческого банка и неудобством переносить в новое кредитное учреждение такие «дурные бумаги», потерявшие доверие на бирже. Позже акции ГОРЖД поднялись до 250 руб. и принесли Штиглицу немалую прибыль.

В 1861 г. по соглашению правительства с представителями ГОРЖД последовало коренное его преобразование. Парижский комитет был упразднен, все руководство было сосредоточено в петербургском совете управления ГОРЖД.

По новому ходатайству совету управления ГОРЖД были дарованы дополнительные льготы: предоставлен в распоряжение общества чистый доход за 1862 г. и дозволено употребить на окончание работ до 5 млн. руб. из чистого дохода за 1863, 1864 гг. и следующих годов.

В 1868 г. ГОРЖД, получив от правительства в арендное содержание казенную Николаевскую дорогу, имело в своем заведовании Варшавскую и Нижегородскую железные дороги.
Эксплуатируя три наиболее доходные железные дороги, ГОРЖД оставалось одним из крупнейших должников казны. Долг достигал 170,5 млн. руб.

В 1894 г. российское правительство выкупило все линии и ГОРЖД прекратило свое существование.

Став во главе Государственного банка, Штиглиц тут же рекомендовал для заключения внешних займов банкирские дома Ротшильдов. Вскоре все казенные и общественные займы перешли к лондонской и парижской фирмам Ротшильдов.

В течение 15 лет через их посредничество было заключено несколько русских внешних займов на сумму около 1 миллиарда рублей.
Как отмечает П. Лизунов, «Ротшильды, размещая за границей русские внешние займы, облигации железных дорог и закладные листы взаимного поземельного кредита, выступали в роли «чистых банкиров» - посредниками между иностранными биржами и Россией. Не рискуя почти ничем, не затрагивая своих собственных капиталов, они получали огромные барыши от комиссии и от разницы в цене, выпускной и продажной, а также от реализации облигаций».

В 1862 г. он был произведен в чин тайного советника, Император пожаловал его «в воздаяние усердной и деятельной службы» орденом Св. Владимира 2-й степени. Несмотря на все почести, в 1866 году Штиглиц ушел с поста управляющего Государственным банком, сохранив за собой на некоторое время высокий пост в министерстве финансов.  В возрасте 52 лет барон окончательно отдалился от дел и перешел на положение рантье, имея свыше 3 млн. рублей годового дохода.

Одни восхищались присущим Штиглицу чувством социальной справедливости по отношению к стоящим ниже на общественной лестнице. Он утверждал пенсии и раздавал денежные пособия и подарки целой армии рабочих и служащих своих многочисленных предприятий.

Другие характеризовали барона как хищного и прагматичного биржевика-диктатора, пекшегося, прежде всего, о собственной выгоде.

Вот, например, как писал о смерти и завещании барона известный журналист и фельетонист Ипполит Василевский в журнале «Наблюдатель»:

«Октябрь. Довольно стремительно умирает всероссийской и даже всеевропейский крез, барон Штиглиц. Скопив баснословное состояние, снимал пенки с финансовых операций русской казны и, достигнув тридцатитысячного ежедневного дохода, он оставляет после себя около 150 миллионов, разверстав их самым чудаческим самодурствующим образом.

Наделив миллионами лакеев, поваров, парикмахеров, французских певиц, женевских часовщиков, банковых сторожей, Штиглиц отписывает только одно общественное пожертвование – десять миллионов в пользу центральной рисовальной школы, да и та не имеет ни действительного значения, ни практического смысла… В то же время ни университеты, ни средние учебные заведения, ни литературный фонд, ни благотворительные учреждения не получают от Штиглица ни копейки. Кровного биржевика, как и горбатого, даже могила и та не исправляет».



Источники:
Лизунов Павел Владимирович "Главное общество российских железных дорог: надежды и разочарования"
http://www.istpravda.ru/digest/14310/
https://pandoraopen.ru/2011-06-28/a-shtiglic-komu-u-nas-stavyat-pamyatniki-kogo-nam-predlagayut-v-geroi-2/