September 4th, 2010

Crystal Ball

Эти противоречивые Дервизы. Железнодорожный магнат

Фон-Дер-Визе - старинный дворянский род, происходящий из Гамбурга, где Генрих-Дитрих Визе был старшим бургомистром. Его правнук Иоанн Адольф Визе служил в Швеции, а затем - в Петербурге юстиц-советником голштинской службы и Петр III возвел его в дворянское достоинство Римской империи с прибавкой частицы "фон-дер". Его сын - Иван Иванович - генерал майор, а внук -Григорий Иванович - директор Гатчинского сиротского института. Григорий Иванович имел 5 сыновей и одну дочь. История сохранила имена Дмитрия Григорьевича - члена Государственного совета, Николая Григорьевича - известного певца, Григория Григорьевича - художника-монументалиста, отеца Павла Григорьевича фон Дервиза.  

Павел Григорьевич фон Дервиз в 1847 году закончил с золотой медалью привилегированное училище правоведения в Петербурге и поступил в Сенат по департаменту герольдии (герольдия - высшее место при Сенате, заведующее родословными делами). В 1857 году он покинул интендантство и занялся новым для  делом - строительством железных дорог.  

До того времени железнодорожное строительство не считалось в России прибыльным делом, а деятельность на поприще частного предпринимательства, сфера деятельности в основном купечества, воспринималось родовитым дворянством как занятие малопочтенное и предосудительное.
Но умный и деловой П.Г.фон Дервиз смог преодолеть сословные предрассудки и заработать на железнодорожном строительстве огромное баснословное состояни
е.

 Что же значило “преодолеть сословные предрассудки»?

 
>Collapse )
Crystal Ball

Эти противоречивые Дервизы. Благодарные потомки

Огромное состояние Павла Григорьевича унаследовали его жена Вера Николаевна фон Дервиз и два сына, старшему из которых Сергею Павловичу исполнилось 24 года, а младшему Павлу 11 лет. Collapse )
Crystal Ball

О магнатах, высшем свете и нравственности

Один из историков железных дорог писал: «Несообразность цен в различных концессиях стала обращать на себя внимание. Баснословные состояния, создававшиеся почти моментально из ничего, возмущали невольно совесть честных людей, а погоня за концессиями и желание какими бы то ни было путями пристроиться к железнодорожным деятелям стали чуть ли не всеобщими. Жажда наживы, и притом быстрой, охватила общество, и окунуться в это море золотой грязи не считалось постыдным ни для кого. Если вместе с этой грязью все эти железнодорожные деятели успевали выносить и золото, то успех оправдывал и вполне обелял их». Однако самый большой гнев автора вызывали не они. «Мы не очень виним, – писал он, – капиталистов, прямо бравшихся за дело и наживших себе миллионы; для них это были только выгодные подряды и ничего более; им можно разве поставить в вину те средства, которые они употребляли для того, чтобы взять дело, но они имели за себя в этом случае и смягчающие обстоятельства. Ведь говорил же Струсберг на суде, что в России без подарков нельзя было сделать никакого дела. Эти взгляды у нас выработались исторически. Но есть и другой род деятелей, которые никогда явно не вступали в железнодорожное дело, но были ходатаями, посредниками и заступниками за деятелей явных, пользовались своими связями и торговали своим положением – этот разряд людей представляется нам всего более отвратительным».* Collapse )