?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Женское лицо войны


На восток



На пепелище хаты, сожженной немцами. Ноябрь 1941 г

Женщины собирают зерно на территории сожженного гитлеровцами зернового склада

1941 Строительство укреплений. На подступах к Москве. Фото Д. Бальтерманца

Они заменили ушедших на фронт мужчин. Новгород

Она делает снаряды. 1943 г

Погрузка головных частей к снарядам реактивной артиллерии, изготовленных на одном из московских заводов

Боевой расчет поста аэростатов заграждения

1941 Женщины-партизанки. В оккупированном районе Подмосковья. Фото М. Бачурина.

"Но мы мечтали о борьбе... Мучило бездействие... Какое счастье было, когда появилась возможность включиться в подпольную работу, а не сидеть, сложа руки. Ждать. Сына, он побольше, он старше, на всякий случай я отправила к свекрови. Она поставила мне условие: "Возьму внука, но чтобы ты больше в доме не появлялась. Из-за тебя и нас всех убьют". Три года я не видела сына, боялась к дому подойти. А дочь, когда за мной уже стали следить, немцы напали на след, я взяла с собой, вместе с ней ушла в партизаны. Я несла ее на руках пятьдесят
километров. Пятьдесят километров... Мы шли две недели."


Девушки-партизанки на боевом задании. Август 1941 г..

"Я не хотела убивать, я не родилась, чтобы убивать. Я хотела стать учительницей. Но я видела, как жгли деревню... Я не могла крикнуть, я не могла громко плакать: мы направлялись в разведку и как раз подошли к этой деревне. Я могла только грызть себе руки, у меня на руках остались шрамы с тех пор, я грызла до крови. До мяса. Помню, как кричали люди... Кричали коровы... Кричали куры... Мне казалось, что все кричат человеческими голосами. Все живое. Горит и кричит..."


Женщины - руководители партизанских отрядов в освобожденном Минске. Июль 1944 г.

«Я помню один случай... Пришли мы в поселок, а там возле леса лежат убитые партизаны. Как над ними издевались, я пересказать не смогу, сердце не выдержит. Их резали по кусочкам... Кишки выпотрошили, как у свиней... Они лежат... А недалеко лошади пасутся. Видно, лошади партизанские, даже с седлами. Или они удрали от немцев и вернулись, или их не успели забрать, — непонятно. Они далеко не отошли. Травы много. И тоже мысль: как это люди такое при лошадях творили? При животных. Лошади на них смотрели...»

«Отбили деревню... Ищем, где набрать воды. Вошли во двор, в котором заметили колодезный журавль. Резной деревянный колодец... Лежит во дворе расстрелянный хозяин... А возле него сидит его собака. Увидела нас, начала поскуливать. Не сразу до нас дошло, а она звала. Повела нас в хату... Пошли за ней. На пороге лежит жена и трое деток...
Собака села возле них и плачет. По-настоящему плачет. По-человечески...»


Девушки-снайперы перед отправкой на фронт. 1943

Новобранцы снайперской школы.Калинин,1942
"А я о себе вот что запомнила... Сначала боишься смерти... В тебе соседствует и удивление, и любопытство. А потом ни того, ни другого от усталости. Все время на пределе сил. За пределами. Остается всего один страх — быть некрасивой после смерти. Женский страх... Только бы не разорвало на куски снарядом... Я знаю, как это... Сама подбирала...

В одном немецком поселке нас разместили на ночь в жилом замке. Много комнат, целые залы. Такие залы! В шкафах полно красивой одежды. Девочки — каждая платье себе выбрала. Мне желтенькое одно понравилось и еще халат, не передать словами, какой это был красивый халат — длинный, легкий... Пушинка! А уже спать надо ложиться, все устали страшно. Мы надели эти платья и легли спать. Оделись в то, что нам понравилось, и тут же заснули. Я легла в платье и халат еще наверх...

А в другой раз в брошенной шляпной мастерской выбрали себе по шляпке и, чтобы побыть в них хотя бы немного, спали всю ночь сидя. Утром встали... Посмотрели еще раз в зеркало... И все сняли, надели опять свои гимнастерки, брюки. Ничего с собой не брали. В дороге и иголка тяжелая. Ложку за голенище воткнешь, и все..."


 


Девушки-снайперы на марше. Подольск, 1944 г

 "Попробуй вытащить оттуда раненого! У меня тело было сплошной синяк. И брюки у меня все в крови. Полностью.
Старшина нас ругал: "Девочки, больше нет брюк, и не просите". А у нас брюки засохнут и стоят, от крахмала так не стоят, как от крови, порезаться можно. На твоих глазах человек умирает...
 И ты знаешь, видишь, что ничем не можешь ему помочь, у него минуты остались. Целуешь его, гладишь его, ласковые слова ему говоришь. Прощаешься с ним. Ну, ничем ты ему больше не можешь помочь...

Эти лица у меня вот и сейчас в памяти. Я вижу их — всех-всех ребят. Почему-то вот годы прошли, а хотя бы кого-то забыть, хотя бы одно лицо. Ведь никого не забыла, всех помню... Всех вижу...

После войны я несколько лет не могла отделаться от запаха крови, он преследовал меня долго-долго. Стану стирать белье — слышу этот запах, стану варить обед — опять слышу. Подарил мне кто-то красную блузочку, а тогда же это такая редкость, материала не хватало, но я ее не носила, потому что она красная."

«В плен военных женщин немцы не брали... Сразу расстреливали. Или водили перед строем своих солдат и показывали: вот, мол, не женщины, а уроды. И мы всегда два патрона для себя держали, два — на случай осечки.

У нас попала в плен медсестра... Через день, когда мы отбили ту деревню, везде валялись мертвые лошади, мотоциклы, бронетранспортеры. Нашли ее: глаза выколоты, грудь отрезана... Ее посадили на кол... Мороз, и она белая-белая, и волосы все седые. Ей было девятнадцать лет.
В рюкзаке у нее мы нашли письма из дома и резиновую зеленую птичку. Детскую игрушку...»

"Мы отступаем... Нас бомбят. Первый год отступали и отступали. Фашистские самолеты летали близко-близко, гонялись за каждым человеком. А всегда кажется — за тобой. Я бегу... Я вижу и слышу, что самолет направляется на меня... Вижу летчика, его лицо, и он видит, что девчонки... Санитарный обоз... Строчит вдоль повозок, и еще улыбается. Он забавлялся... Такая дерзкая, страшная улыбка... И красивое лицо..."

"Я не могу назвать то, что испытывала тогда, жалостью, жалость — это все-таки сочувствие. Его я не испытывала. Это другое... У нас был такой случай... Один солдат ударил пленного... Так вот мне это казалось невозможным, и я заступилась, хотя я понимала... Это у него крик души... Он меня знал, он был, конечно, старше, выругался. Но не стал больше бить... А крыл меня матом: «Ты забыла, ё... мать! Ты забыла, как они... ё... мать...» Я ничего не забыла, я помнила те сапоги... Когда немцы выставили перед своими траншеями ряды сапог с отрезанными ногами.
Это было зимой, они стояли, как колья... Эти сапоги... Все, что мы увидели от наших товарищей... Что осталось...
Через несколько дней, когда на нас пошли танки, двое струсили. Они побежали... И вся цепь дрогнула... Погибло много наших товарищей. Раненые попали в плен, которых я стащила в воронку. За ними должна была прийти машина... А когда эти двое струсили, началась паника. И раненых бросили. Мы пришли потом на то место, где они лежали: кто с выколотыми глазами, кто с животом распоротым... Я, как это увидела, за ночь почернела. Это же я их в одно место собрала... Я... Мне так сильно страшно стало...
Утром построили весь батальон, вывели этих трусов, поставили впереди. Зачитали, что расстрел им. И надо семь человек, чтобы привести приговор в исполнение. Три человека вышли, остальные стоят. Я взяла автомат и вышла. Как я вышла... Девчонка... Все за мной... Нельзя было их простить. Из-за них такие ребята погибли!
И мы привели приговор в исполнение... Опустила автомат, и мне стало страшно. Подошла к ним... Они лежали... У одного на лице живая улыбка...
Не знаю, простила бы я их сейчас? Не скажу... Не буду говорить неправду. В другой раз хочу поплакать. Не получается.."


Медики 144-го стрелкового полка 49-й гвардейской стрелковой дивизии


Группа летчиц 46-го гвардейского легкобомбардировочного полка им. М.М. Расковой. Кубань,1943

"Наш полк был полностью женский... Вылетели на фронт в мае сорок второго года...

Дали нам самолет "По-2". Маленький, тихоходный. Летал он только на малой высоте, часто на бреющем полете. Над самой землей! До войны на нем училась летать молодежь в аэроклубах, но никто не мог и подумать, что его будут использовать в военных целях. Самолет был деревянной конструкции, сплошь из фанеры, обтянутой перкалью. Вообще-то марлей. Достаточно было одного прямого попадания, как он загорался — и сгорал в воздухе, не долетая до земли. Как спичка. Единственная солидная металлическая деталь — это сам мотор M-II. Потом уже, только
под конец войны, нам выдали парашюты и поставили пулемет в кабине штурмана, а до этого не было никакого оружия, четыре бомбодержателя под нижними плоскостями — и все. Сейчас нас назвали бы камикадзе, может быть, мы и были камикадзе. Да! Были! Но победа ценилась выше нашей жизни. Победа!"



Армейская полевая пекарня. Степной фронт

"Труд этот очень тяжелый. У нас было восемь железных печей. Приезжаем в разрушенный поселок или город, ставим их. Поставили печи, надо дрова, двадцать-тридцать ведер воды, пять мешков муки. Восемнадцатилетние девчонки, мы таскали мешки с мукой по семьдесят килограммов. Ухватимся вдвоем и несем. Или сорок булок хлеба на носилки положат. Я, например, не могла поднять. День и ночь у печи, день и ночь. Одни корыта замесили, другие уже надо. Бомбят, а мы хлеб печем..."
Моя специальность... Моя специальность — мужская стрижка...

Приходит девушка... Я не знаю, как ее стричь. У нее роскошные волосы, они вьются. Заходит в землянку командир:

— Стричь «под мужчину».

— Но она — женщина.

— Нет, она солдат. Женщиной она снова станет после войны.

Все равно... Все равно чуть волосы отрастут, и я девчонок ночью накручивала. Вместо бигудей у нас были шишки... Еловые сухие шишки... Ну, хотя бы хохолок накрутить...»
  

Девушки Таманской дивизии

"Я помню звуки войны. Все вокруг гудит, лязгает, трещит от огня... У человека на войне стареет душа. После войны я уже никогда не была молодой... Вот — главное. Моя мысль..."

Их освободили от рабства


Победа

"Знаете, какая в войну была у нас всех мысль? Мы мечтали: "Вот, ребята, дожить бы... После войны какие это будут счастливые люди! Какая счастливая, какая красивая наступит жизнь. Люди, которые пережили столько, они будут друг друга жалеть. Любить. Это будут другие люди".
Мы не сомневались в этом. Ни на капельку..."

http://www.a-z.ru/women_cd2/12/12/i80_235.htm

Comments

( 10 comments — Leave a comment )
muhobojka
May. 2nd, 2010 02:50 pm (UTC)
1941 Строительство укреплений. На подступах к Москве. //

Там где-то и моя бабушка.

Спасибо за подборку, они у Вас всегда отличные!
ljwanderer
May. 2nd, 2010 03:54 pm (UTC)
Жаль,
что их почти не осталось в живых
(Deleted comment)
ljwanderer
Oct. 1st, 2010 05:10 pm (UTC)
Пожалуйста,
тяжело читать. но нужно помнить
(Anonymous)
Jun. 18th, 2011 09:24 am (UTC)
Это замеячательно ! И надо распространить.
livejournal
May. 9th, 2012 05:38 pm (UTC)
Женское лицо войны
Пользователь simonovskiy сослался на вашу запись «Женское лицо войны» в контексте: [...] Оригинал взят у в Женское лицо войны [...]
livejournal
Nov. 25th, 2012 04:04 am (UTC)
Женское лицо войны
Пользователь irina_rm сослался на вашу запись в записи «Женское лицо войны» в контексте: [...] Оригинал взят у в Женское лицо войны [...]
livejournal
Mar. 11th, 2013 03:42 am (UTC)
Женское лицо войны
Пользователь femoteka сослался на вашу запись в записи «Женское лицо войны» в контексте: [...] Оригинал взят у в Женское лицо войны [...]
livejournal
Mar. 13th, 2013 05:41 am (UTC)
Женское лицо войны
Пользователь chmorbid сослался на вашу запись в записи «Женское лицо войны» в контексте: [...] нал взят у в Женское лицо войны [...]
rbvekpros
Mar. 26th, 2013 05:54 pm (UTC)
Жизнь уходит, но остаются ведь идеалы... Тяжело думать о том, что растаптываются их идеалы, а по сути - смысл жизнь... нет, не совок и не коммунистическое прошлое страны, а смыслы жизни конкретных людей, ради чего-то столько переживших и перестрадавших... трудно поверить, что ради того, чтобы так расцвела страна сегодня... эта кровь и стала чернилами солженицыных? питая словоблудие латыниных и сванидзе?..
грустно... прошу прощение... по-своему, скупой на комментарии пост, несет в себе некий эмоциональный заряд
ljwanderer
Mar. 26th, 2013 07:08 pm (UTC)
Оказывается, идеалы могут уходить вместе с людьми. Христианские идеалы страдания и жертвы ради счастья других сменились жизнью для себя.
Эти люди страдали ради безмятежной жизни будущего человечества, но у человечества прорва желаний, и все они материальны. Мы в духовном тупике.Грустно.
Все же, как и прежде, думаю, спасение человечества в просвещении, в развитии мысли и духа.
Пока нам еще не делают лоботомию и не вставляют чипы, есть надежда :)
( 10 comments — Leave a comment )

Profile

Crystal Ball
ljwanderer
Елена

Latest Month

November 2017
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow