?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry



Миссис Шеридан вместе с сыном Диком. Прибытие в Нью-Йорк . 1920 г.



Она оставила Маргарет в Нью-Йорке со служанкой в двух комнатах дешевой гостиницы (Маргарет должна была ходить в школу). Дика она отвезла в Англию и оставила у родственников, а сама поехала в Ирландию, это было время Ирландской революции. Ей единственной удалось взять интервью у лидера ирландского освободительного движения, Рори О’Коннора.
Коллега репортер научил ее как посылать телеграммы, в ответ она получила из редакции бонус в тысячу долларов. Так началась жизнь журналистки миссис Шеридан.

Теперь она уговорила брата Питера(Освальда) у которого был мотоцикл с коляской, прокатиться по Рейну, чтобы написать о послевоенной французской окупации, потом в Данциг, чтобы осветить польско-немецкие проблемы. Затем были репортажи из Будапешта и Вены.

Лорд д’Аберон, к чьему мнению я прислушивалась, посоветовал мне поехать в Женеву: “В Лиге наций Вы найдете всех государственных деятелей, которых Вы хотели бы встретить, и узнаете гораздо больше того, что бы Вы узнали, потратив месяцы на путешествия.”

Женева поразила ее своей напыщенностью и намеренно выставляемой значимостью. Каждого представителя сопровождала бесчисленная группа таких же напыщенных секретарей.Она старалась, как могла проникнуться важностью того, что происходит. Но, когда сирийский представитель объяснил ей, что в то время как в Женеве говорят о мире , сам мир склоняется к войне на Востоке, она заказала билет на Восточный экспресс.

Она приехала в Константинополь в разгар празднования турецкой победы над греками, везде висели портреты Мустафы Кемаля. Союзнические войска не могли прийти к соглашению между собой. Англичане были на пороге войны с турками, французы и итальянцы спешно их вооружали . Остатки врангелевской русской армии в Кемале видели меньшее зло, чем в приходе большевиков. Греки и армяне были в панике в предчувствии резни толпились у береговой линии, где стояли союзнические корабли.

Стамбул был в состоянии безвластия, это было не лучшее место для одинокой женщины, тогда она поехала в Смирну.
Там она встретила американского корреспондента, который сопровождал французов. Он проводил ее на американский корабль и передал коммандеру со словами: “Я оставляю ее под Вашей защитой, коммандер. Она - не американская подданная, но она – американская корреспондентка”. Коммандер посмотрел на нее так, что она поняла, ему хотелось выбросить ее за борт. Ей уступил свою каюту один из офицеров. Она прожила там пять дней, легко свыкшись с правилами жизни на корабле, ведь она была приученной к дисциплине с детства.

В сопровождении одного из офицеров, она приехала в резиденцию Мустафы Кемаля и взяла у него интервью.



Мустафа Кемаль ( Ататюрк)

Турецкие власти назначили срок эвакуации греков из Смирны, предполагалось, что те, кто не смогут эвакуироваться, будут уничтожены. Судов у союзников было мало, а толпа беженцев была неисчислима. Каждый день одна створка ворот. ведущих на причал, открывалась, и через узкий проход обезумевшая толпа пыталась прорваться на борт судна, затаптывая женщин и детей под взорами равнодушных турок и союзников.





Каждый день я участвовала в этом ужасном спектакле, помогая беженцам пробираться на причал. ..
Мужчинам призывного возраста не разрешалось эвакуироваться, их удержали по неизвестным причинам, по слухам, они должны были восстанавливать территорию, разрушенную греческой армией. Другими словами, их семьи вряд ли бы их увидели снова. Сыновья отрывались от матерей, мужья – от жен и детей.

Некоторые из них были больны, некоторых требовалось даже нести. Некоторые из них пытались пробраться, переодевшись женщинами. Турки смотрели зорко, никто не мог спастись. Тех, кто пытался проскользнуть, жестко осаживали и били в голову прикладом винтовки…



Женщины плакали или находились в бессознательном состоянии, некоторые впадали в безумие. Было необходимо взять у них детей и помочь взойти на борт.
Я передавала детей, пока мои руки не заломило от боли, полуживых, грязных детей, обернутых в тряпье, сосущих уже не дающие молока груди их матерей.
Были случаи, когда женщины рожали на причале. Тем, кому мог помочь судовой врач на борту судна, или кого вовремя приносили на носилках на борт, повезло.
Одна женщина стала рожать в тот момент, когда толпа устремилась к воротам. У нее не было возможности остановиться или отойти в сторону. Она прошла через ворота и склонилась над родившимся младенцем, все еще соединенным с ней пуповиной.
Мальчик под непомерным грузом пожиток споткнулся на причале, упал в воду и утонул, прежде чем его могли спасти. Какая-то безумная женщина закричала, это была его мать. Но времени на сочувствие не было , на борт поднимались новые и новые беженцы…







Те, кто поднялся на борт, были голодными и почти умирали от жажды. Дети увядали, как цветы. Некоторые из них не могли глотать, потому что их губы и язык потрескались. Нельзя сказать, что не хватало воды, но организации распределения помощи не было. Когда ты пытался дать стакан воды умирающему, к тебе каждый раз протягивались сотни молодых, детских и старческих рук…


Таков был результат версальских соглашений, когда комфортно заседающие на конференциях люди, отмечали карандашом места на карте, принимая решение  о том, что Смирна должна быть греческой.
Они не думали о том, что это затронуло судьбы тысяч женщин и детей.





















На третий день в гавани появился британский крейсер. Сигнальщик с американского корабля передал, что на борту находится англичанка, ответный сигнал пригласил Клэр на ланч. Адмирал, с которым она не была знакома, начал с  выговора: она не имела права находиться там, где находилась, то, чем она занималась здесь , не подходит женщине, и вообще… она – сплошная неприятность

Клэр возвратилась в Стамбул, где познакомилась с группой журналистов, которые предложили ей попытаться пробраться в Муданью, где должна была состояться мирная конференция. Появление женщины в Муданьи было неожиданным, но тут под свое покровительство Клэр взял французский политик Франклин Булон.



Мустафа Кемаль и Франклин Булон

Все это время Булон разговаривал со мной, объяснял мне, диктовал мне статьи, которые из-за британской цензуры переправлялись через французское посольство. Возможно, мотивом такой дружбы было желание использовать меня как канал французской пропаганды. В этом смысле он напоминал большевиков, которые тоже во мне видели инструмент для своей пропаганды. Я старалась сохранять свою независимую точку зрения, но как можно составить независимое мнение, если ты слышишь лишь версию одной стороны.
Британцы были обеспокоены присутствием миссис Шеридан на французском корабле, их ошибкой было то, что в отличие от французов, они не предлагали ей кров и защиту. Учитывая англо-французские разногласия, миссис Шеридан подозревалась в работе против британских интересов.

Потом была Болгария, где ей не составило труда встретиться с премьер-министром нового правительства Стамбульским и королем Борисом. Стамбульский объяснял различие между ео партией и большевиками: они требовали, чтобы каждый крестьянин имел надел земли, в то время как большевики настаивали на том, что земля должна принадлежать государству.


Король Борис же не захотел критиковать Россию и большевиков, заметив, что Европа не предлагает какой-либо заманчивой альтернативы. Потом было интервью с королевой Румынии, которая обязательно хотела высказать свое возмущение событиями в России.


А потом- конференция в Лозанне, где она встретила много прежних знакомых.

После суток пребывания в Лозанне она поняла, что конференция будет длительной, секретной и скучной.
Прессу на заседания не пускали. И репортеры толпились в фойе гостиниц, на улице, пытаясь поймать членов делегаций, чтобы получить интервью.
Скука была прервана приездом Муссолини, о нем много говорили, но его еще мало кто видел, “это был его публичный дебют”. Миссис Шеридан не только удалось получить интервью, но и приглашение посетить Рим.
Миссис Шеридан лишь отправляла статьи в редакцию, где ее перерабатывали на вкус публики, а потом ее пересказывали и перепечатывали другие газеты.
Газета о ее встрече с Муссолини рассказывала так:



Thursday 8 November 1923
ADVENTURES OF A WOMAN INTERVIEWER. .

Миссис Шеридан,  хотя и укачивает в самолете, она не боится летать , потому что ее работа – брать интервью у знаменитых людей.
Недавно она брала интервью у лидера ирландских республиканцев – Рони О’Коннора, типичного патриота, которого смогли захватить раненым.
После этого она несколько раз брала интервью у фашистского лидера Муссолини.

Он страстно любит молодежь и презирает смерть.
Когда миссис Шеридан упомянула своего маленького сына, Муссолини сказал:
“Привозите его ко мне, я одену его в черную рубашку с эмблемой мертвой головы на груди, он должен учиться с юности презирать смерть."

Муссолини говорил впечатляюще, твердо и решительно.
В конце своей речи он презрительно и безжалостно сжал свои челюсти.
"Массы, - cказал он, - всегда управлялись и должны управляться и будут управляться сильным меньшинством. Свобода и равенство будут заменены на неравенство и порядок."

Он рассказал миссис Шеридан о своих родителях. Он вышел из крестьян, его отец был кузнецом, мать – школьной учительницей…
Она умерла рано, после сорока, и похоронена на церковном кладбище в отдаленной деревушке. Сегодня ее могила вся в цветах, их приносят молодые фашисты.

После нескольких таких разговоров Муссолини решил, что он “слишком много сказал”.
Он запретил журналистке писать что-либо о нем или печатать.
Он сказал, что все равно узнает, если она ослушается, потому что его пресс бюро находятся по всему миру. Все, что печатается о нем в других странах, даже в Китае, тут же ему пересылается. И, если она ослушается, ее будет преследовать его фашистская полиция, ни в одной стране мира она не будет в безопасности.

В ответ миссис Шеридан сказала, что ее не испугали большевики, она брала интервью у Ленина и Троцкого, и она, конечно же, не собирается и его бояться.
Она напишет о нем все, что считает нужным.

Больше она с Муссолини не встречалась.



Вернувшись из Рима, она обнаружила, что в Лозанне все оживилось – приехала русская делегация с Чичериным, Раковским и Воровским.

Русские были единственными, кто не был переполнен серьезностью конференции….
Не было ни разу, чтобы Чичерин или Раковский отказались бы меня принять. Более того, коллеги журналисты просили, чтобы я была посредником в организации интервью.



Иллюстрация из книги миссис Клэр Шеридан "East and West"
Точно так же приветливо принимал ее и Исмет Паша. Даже, когда он нечего не говорил журналистам, он приглашал Клэр в свою приемную. При том, что он ничего ей не рассказывал, оставалось благодарное чувство за то, что ее приняли.




Мустафа Кемаль Ататюрк и Исмет Паша. 1922 г.



Мустафа Кемаль Ататюрк и Исмет Паша. 1922 г.

Имея в друзьях русских и турок, она совсем погубила свою репутацию в глазах своих соотечественников.

В Лозанне царствовала психология деревни, где каждый знал все про другого, ничего было нельзя сделать по секрету, каждый шаг обсуждался.

Тот факт, что я однажды завтракала с Чичериным в ресторане, а Исмет Паша принял меня, кода он никого не принимал, побудил лорда Керзона отказать мне во встрече.

Так прошло полгода, я жила также беспечно, как живут мужчины. То, что я увидела, убило мои иллюзии и мои идеалы. Я потеряла веру даже в то малое, во что я верила. Я убедилась в безумной несправедливости, которая правит миром. Я увидела нации, как и люди, эгоистичные, алчные, беспринципные, лживые. У меня не осталось того, ради чего стоит жить, и я позволяла себе получать удовольствие от приключения.

Но я должна была остановиться. Двое детей, за которых я боролась, и для которых я была и матерью и отцом, ждали моего возвращения. Дик был в Англии, маргарет – в Нью-Йорке. А в это время я опять постепенно подходила к финансовому кризису. Все, что я заработала, я и потратила. Поездки и отели съели все накопления…

Я съездила в Англию, забрала Дика и приехала в Нью-Йорк с десятью фунтами и надеждой, что я найду работу, прежде чем сумма в моем кармане будет полностью потрачена.

Ей повезло, она получила заказы на бюсты. А получив деньги, и договорившись с газетами New York World и Louisville Currier о новой репортерской работе – одна статья в неделю, она распрощалась с Америкой и перебралась в Германию, где жить было гораздо дешевле,  нашла недорогую квартиру в Берлине.

Берлин был почти Россией, тысячи эмигрантов заполнили Берлин. На русской стороне Берлина все книжные магазины и торговые лавки были русскими. Русские газеты продавались на улицах, там были русские театры и русская музыка. А в кальвинистской церкви проводились русские службы.

Я встречалась с русскими профессорами и философами. Среди писателей я встретила Максима Горького, среди скульпторов – Архипенко, художников – Григорьева. У моих детей была русская гувернантка , а русский джентльмен учил их игре на скрипке. Маргарет посещала балетный класс, открытый русской балериной из Петрограда.

Вскоре у нее появились деньги, и она купила в Восточной Пруссии участок земли с домом, где и поселилась в тиши с семьей. Она опять была очень близка к России, и у нее появилась идея подготовить о ней новый материал. Так она вновь отправилась в Москву.



Profile

Crystal Ball
ljwanderer
Елена

Latest Month

November 2017
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow