?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry


Для сравнения с работами миссис Шеридан газета "Литературное обозрение" в январе 1921 года
размещает образец большевистской скульптуры - памятник Бланки


Миссис Шеридан пошла в представительство советской делегации, чтобы попросить Каменева ей позировать.

…нас пригласили пройти в кабинет господина Каменева, который при виде меня любезно улыбнулся. Мы сразу начали разговор, который вели по-французски, и обсудили, сможет ли он мне позировать. Я спросила, запретило ли новое большевистское правительство искусство в России. Каменев взглянул на меня с удивлением и произнёс: «Mais non! Художники у нас – самый привилегированный класс». Тогда я поинтересовалась, достаточно ли они зарабатывают. Он ответил, что их доходы намного выше, чем у министров правительства. И далее пояснил: в России больше всего ценится Искусство и Талант, и огромное внимание уделяется развитию культуры., - пишет она в своем дневнике.

Они договорились о времени.
Красин

С ним очень приятно общаться, и мне доставило большое удовольствие работать над его бюстом. Он создаёт впечатление человека с железной волей. Он выдержан, искренен, полон достоинства, горделив, уверен в себе и не тщеславен. Имеет научный подход к событиям и людям. Пронзительный взгляд, чувствительные ноздри, плотно сжатые губы, если он не улыбается, и выраженный подбородок.

Каменев.

...мы почти без остановки провели в беседе три часа. Не знаю, как мне удалось работать и одновременно столько много говорить. Я больше сосредоточилась на разговоре, и работала машинально. Тем не менее, спустя три часа, бюст получился очень похожим на оригинал.
У него несложный контур лица: оно правильной овальной формы, прямой нос, к сожалению, немного вздёрнутый на конце. Ему трудно было казаться серьёзным, поскольку с его лица не сходила улыбка. Даже когда он сжимал рот, в глазах по-прежнему искрился смех...

Наша беседа получилась очень интересной. Он в деталях рассказывал мне об устройстве советской системы, её целях и задачах. Самая главная наша забота, пояснял он, дети. Они – будущие советские граждане, и поэтому требуют пристального внимания. Если родители не имеют достаточно средств, чтобы вырастить своего ребёнка, тогда заботу о нём берёт на себя государство: оно обеспечивает этого ребёнка одеждой, кормит его, защищает и даёт образование до тех пор, пока ему не исполнится четырнадцать лет. Под опёку государства попадают не только дети, у которых есть родители, но и сироты. Причём родители имеют право навещать своих детей в любое время. Каменев подчеркнул, что эта система привела к увеличению количества зарегистрированных браков в два раза, и изменила отношение к незаконнорожденным детям...


Если у Красина семья жила в Лондоне, то Каменев жил один в гостинице. Они стали встречаться и бродить по городу в свободное время. Каменев сделал ей предположение: «Вам непременно надо побывать в России». Она ответила, что всегда мечтала об этом, и кто знает, может быть, когда-нибудь... А он сказал: «Вы можете поехать со мной, и я организую вам сеанс позирования с Лениным и Троцким».

И она решилась поехать.

“Сегодня утром я покидаю Лондон с Каменевым и еду в России по его приглашению. Мне сказали, что мне не выдадут визу, что меня расстреляют, как шпионку, что наши отношения с Россией ухудшаются и мое положение англичанки будет ужасным, что меня, как кузину Уинстона Черчиля, возьмут в заложницы.
Это лишь подстегнуло приключенческий дух и польстило ощущению собственной важности…я все же решилась поехать”


Первая встреча с большевиками произошла в Христиании, где миссис Шеридан познакомилась с Литвиновым.


Мне Максим Литвинов представлялся невысоким человеком с пронзительным взглядом, бывшим всегда начеку. А я увидела перед собой представительного, тучного, любезно улыбающегося мужчину.

Она познакомилась с семьей Литвинова: женой - англичанкой, с которой можно было поговорить об общих знакомых, и четырёхлетним Мишей, старшим сыном Литвиновых.


Он непослушный, дикий, но очень привлекательный ребёнок, напомнивший мне «Смеющегося мальчика» Донателло. Миша говорит: «Зачем мой папа большевик?» и просит свою маму позвать служанку и ничего не делать самой.

Из Христиании они пароходом направились в Эстонию, а оттуда – на поезде - в Россию.

На протяжении всего путешествия в своем дневнике Клер записывала имена людей, с которыми ей довелось встретиться. Эти записи ценны тем, что они хранят имена людей, которые пользовались властью, кормились у нее, а затем был ею изгнаны, или стали жертвой последующих репрессий.

Когда наш «wagon-de-luxe», наконец был подан, я опешила: ничего подобного раньше мне видеть не приходилось! Это был специальный состав, находящийся в личном распоряжении Комиссара Железных дорог, шикарно отделанный и очень удобный. Как только прибыли Каменев, Исидор Эммануилович Гуковский и его маленькая дочь, поезд отправился. В полночный ужин нам подали чай и чёрную икру… В девять утра я выпила чашку чая с хлебом и чёрной икрой, то же самое у меня было на обед и на ужин. В поезде нет вагона – ресторана, и весь запас еды мы держим в ящике. Кроме чёрной икры имеются и другие продукты, только я не могу их есть. Сыр, странного вида ветчина, какие-то подозрительные сосиски и немного яблок.




Гуковский с дочерью, Каменев и морячки во время остановки поезда

В Москве Каменева встретила жена.

У Ольги Каменевой были маленькие карие глаза и тонкие губы. Каменева бросила взгляд на остатки завтрака на нашем столе и раздражённо заметила: «В Москве мы так шикарно не живём». О, Господи! А я-то думала, они живут совсем не так.… Супруги не останавливаясь, всё время о чём-то говорили по-русски. С беспристрастным лицом я смотрела на них. Я смирилась с тем, что ничего не понимаю. Выходя из вагона, она сказала мне: «Лев Каменев отвык от России, здесь люди называют его буржуем!». Лев Каменев смачно сплюнул на платформу, вероятно, чтобы доказать обратное. Это так на него не похоже!



Ольга Каменева.1927

Несколько дней миссис Шеридан пришлось прожить в Кремле, в квартире, где супруги Каменевы жили со своим сыном Александром . И тут ей впервые пришлось столкнуться с русским бытом.

Мне предоставили комнату Александра, через которую они проходили, чтобы попасть к себе в спальню. А мне пришлось ходить через их спальню в ванную комнату, поскольку в моей спальне не было умывальника. Александра уложили спать на диване. В одиннадцать вечера Каменев ушёл на заседание, и я слышала, как он, вернувшись, проходил через мою комнату в четыре часа утра.




Вход в квартиру Каменева в Кремле.


Сергей Троцкий и Александр Каменев


Но вскоре ей удалось получить отдельное жилье, на другом берегу реки, напротив Большого Кремлёвского Дворца, находился Гостевой Дом большевиков.




Все обитатели дома называли меня по фамилии, Шеридан, как мужчину. Быстро забылась старая привычка обращаться к дамам «госпожа». Хотя никто и не пытался этого делать: в нынешних условиях эти слова звучат как ругательства. Я ещё не удостоилась чести обращения «Товарищ», но некоторые на русский манер уже называли меня Клара Моретоновна (поскольку имя моего отца Моретон).




Часовой, охраняющий Гостевой дом, где проживали иностранцы
По вечерам она ходила в театр, днем гуляла по городу, дожидаясь, когда согласятся на встречу с ней известные личности, договорятся о времени и месте работы.

Прекрасная постановка и превосходный оркестр! … В зале не было свободных мест. Зрители состояли из трудящихся, которые попали в театр по бесплатным билетам, выданным профсоюзами. Они представляли собой пёструю, буднично одетую толпу. В царской ложе, предназначенной для комиссаров и их жён, сидел человек в фуражке. В соседней с нами ложе – женщина с повязанной на голове косынкой.

Интересно было наблюдать за атмосферой в зрительном зале. Люди, опираясь локтями на край балконов, замерев, смотрели на сцену. Не слышалось покашливаний и даже вздохов. Только когда Копелия, механическая кукла, ожила, радостно засмеялись дети. По окончании действия зрители вскочили со своих мест, но не устремились к выходу в фойе, а сгрудились в проходах около сцены, чтобы поближе разглядеть артистов и похлопать им.

Эти люди, проработавшие весь день, получили большое удовольствие от спектакля и давали полную волю переполнявшим их чувствам...


Единственное недоразумение, которое несколько омрачило мне вечер, возникло из-за миниатюрной стенографистки из Комиссариата Иностранных дел, сидевшей вместе с нами в ложе. Она обратила внимание, что на мне был приколот значок в виде звезды, а на руках надеты белые перчатки. Эти предметы, заметила эта особа, несовместимы: белые перчатки носят только буржуи. Я стала возражать, что решающее значение имеет не то, что у меня надето на руки, а то, что у меня в сердце. Но это её не убедило, и чтобы не раздувать ссору, я сняла перчатки. Учитывая, что на мне была красная юбка из твида, красного цвета вязаная кофта и плотно облегающая голову шляпка, я не думала, что белые перчатки придают мне вызывающий вид.

Получив огромное удовольствие от спектакля, мне, тем не менее, пришлось вытерпеть удушливый запах, возникший в результате большого скопления немытых тел. Это не удивительно: в стране нет мыла, и большинство людей года по два, не меняя, ходят в одной и то же одежде…





Ротштейн


Из театра я ехала в одной машине с господином Ротштейном… Мы вместе поужинали. Наш разговор постепенно перешёл на скользкую тему: национализация женщин. Я непроизвольно заметила, что это явление нанесло самый сильный ущерб большевизму, а серьёзные люди на Западе продолжают верить этой нелепице. Господин Ротштейн несколько грубо перебил меня: «Вероятно, вы имеете в виду тот ограниченный круг людей, которые читают Morning Post?». Неужели он прав, думала я, и этот «ограниченный круг людей», к мнению которых я прислушивалась всю жизнь, совсем не в счёт?





...ужинала с господином Вандерлипом, который поведал мне много интересного. Но при сложившихся обстоятельствах мне не следует пересказывать услышанное.



Как –то вечером она попала на митинг, на котором, как она пишет, Каменев должен был выступить, чтобы отчитаться о своей поездке в Англию.

Мы приехали с опозданием, когда митинг уже начался. Нас провели в Царскую ложу. Все кресла оказались заняты. Здесь собрались турки, китайцы и персы. Никто не уступил мне места и не предложил сесть. Господин Вандерлип и я стояли в проходе. Люди входили и выходили. Турки и персы (с тех пор я не выношу запаха герани) постоянно толкали нас. Во мне вскипела моя английская кровь, и я поняла, что никогда, ни при каких обстоятельствах, не смогу относиться к туркам, персам и китайцам, как к братьям!

Чуть позже нас с господином Вандерлипом перевели в ложу рядом со сценой. Здесь тоже было много народу, но не азиатов. Самое главное, сцена находилась прямо перед нами. Изливая потоки яда, выступала германская социалистка Клара Цеткин.

Немецкий язык звучит грубо, и злобная старуха, вытирая некрасивое лицо огромным носовым платком, была просто страшна. Она не говорила, а истерично кричала. Поэтому разобрать смысл её выступления я смогла только в общих чертах.

Затем поднялся Троцкий и по-русски пересказал речь Клары Цеткин. Он очень заинтересовал меня. Это худой, подтянутый мужчина, с решительным выражением лица. Весь его облик говорит о целеустремлённости и буйной энергии. Во мне вспыхнуло желание вылепить его бюст. В этом человек есть что-то притягательное, поэтому работа над его образом обещала быть очень плодотворной. В переполненном зале стояла тишина. Все внимательно и сосредоточенно смотрели на сцену.


После Троцкого слово предоставили госпоже Коллонтай. У неё короткие тёмные волосы. Возможно, она произнесла хорошую речь, но я не могу судить. Устав от долгого стояния, и ни слова не понимая по-русски, я покинула театр в тот момент, когда при многократном повторении имён Черчилля и Ллойда Джорджа зал взрывался от дружного хохота.




Посещение миссис Шеридан совпало по времени с поездкой Герберта Уэллса. Они встретились в Гостевом доме, куда Герберта поселили вместе с его сыном.

Он со свойственной ему манерой, смеясь, с изысканным юмором, рассказывал о жизни в Петрограде…Мы много смеялись, рассказывая друг другу, что нам пришлось увидеть и узнать.

В России нет личной жизни, жилые комнаты напоминают зал ожидания вокзала. Человек не может остаться наедине с собой: каждый час, днём или ночью, всегда кто-то приходит.
Опыт, через который я прошла в квартире Каменевых, очень напоминал его собственный, только в гостях у Горького. Вы сидите и говорите до раннего утра; едите и курите до тех пор, пока не начинаете задыхаться от табачного дыма; только тогда кто-нибудь поднимается и начинает готовиться ко сну, расстилая постель прямо в этой же комнате!
Люди запросто заходят к вам и начинают разговаривать, пока вы сидите на краю кровати и штопаете свои носки. И в таких условиях создаётся высокая мораль!


Уэллс , конечно сетовал на дискомфорт и излишнее ограничение частной жизни. Он признался, что при таких условиях просто не может работать. Ему обязательно утром надо принять ванну, почитать газеты, спокойно позавтракать, чтобы разобраться с корреспонденцией, ему нужны время и покой. Конечно же, здесь ни у кого нет, ни газет, ни корреспонденции, но зато предоставляется свободное время для осмысления.

Герберт Уэллс сомневался, что ей станут позировать Ленин или Троцкий, и советовал уезжать домой.
Однако, домой Клэр не торопилась, твердо веря, что задуманное ею, будет достигнуто.

Не вижу ничего пугающего. Да, жизнь тяжёла и люди терпят много лишений, но беспорядков нет. Медленно, шаг за шагом, государственная машина набирает обороты. Конечно, никому не нравится мыться холодной водой, питаться сомнительными продуктами и испытывать неудобства, непривычные для человека, избалованного комфортом. Но нельзя впадать в уныние. Это не симптомы развала общества, а временные трудности роста.

Надежды оправдались, она добилась того, чего хотела, большевики согласились.


Зиновьев


Зиновьев произвёл на меня впечатление чрезвычайно противоречивого человека. У него бойцовские глаза и брови, но рот капризной и раздражительной женщины.



Дзержинский


Об этом человеке Максим Горький написал: «В его глазах застыла мука». Он выполняет свою задачу, страдая в душе, но с твёрдой уверенностью, что это необходимо для светлого будущего, где закон будет стоять на страже порядка. Этот человек спит на узкой кровати за занавеской в своём «кабинете». У него почти нет друзей. Его не интересуют женщины. Но он любит детей и проявляет заботу о своих сотрудниках, когда они переутомлены работой или больны. У него очень грустные глаза, кажется, что в них стоят слёзы, но добрая и приветливая улыбка...




Ленин был не против того, чтобы его ваяли.
Робеспьер, замечает лондонская газета Times, тоже
заполнял свою комнату своими изображениями


Мы вошли через особую дверь, около которой стоял часовой. Поднялись на третий этаж, пройдя через несколько дверей и коридоров. Везде была расставлена охрана. Как я и ожидала, часовые получили приказ пропустить меня. Наконец, мы прошли через два помещения, в которых размещались женщины-секретарши. В последней комнате за пятью столами сидели пять секретарш, с любопытством разглядывающих меня, но им было известно о цели моего визита. Здесь Михаил поручил меня маленькой горбунье, - личной секретарше Ленина, и ушёл. Она указала на обитую белым сукном дверь, и я вошла через неё. Дверь просто захлопнулась за мной.

Ленин сидел за письменным столом. Он встал и прошёл через всю комнату, чтобы поприветствовать меня. У него радушные манеры и приветливая улыбка, чем он сразу располагает к себе. Он сказал, что слышал обо мне от Каменева...

Мне кажется, бюст очень похож на оригинал, по крайней мере, по сравнению с теми бюстами, которые мне довелось увидеть. У Ленина пытливое славянское лицо, и как плохо он выглядит.
(how ill he looks)

Никогда раньше мне не приходилось видеть, чтобы один человек так часто менял выражение лица. Ленин смеялся и хмурился, он попеременно выглядел задумчивым, обеспокоенным и весёлым. Его брови находились в постоянном движении, иногда они позли вверх, а затем сурово сдвигались.
Я, не отрываясь, наблюдала за всеми этими выражениями лица, выжидая и теряясь в решениях. Наконец, меня осенило, и с неистовой быстротой я запечатлела его cумасшедший
(screwed up) взгляд. Замечательно! Ни у кого нет такого сумасшедшего взгляда, только у него!

Ленин все же, не произвел большого впечатления на миссис Шеридан, судя по тому, что впоследствии она мало о нем вспоминала. Позже, в Америке, она вспомнила о Ленине так:

Мистер Арчер Хантингтон (Mr. Archer Huntington- он организовывал выставку Клэр) обращался со мной почти как Ленин, с улыбкой и пренебрежительно, как будто я была легкомысленна.

То ли дело Троцкий, ей с трудом удалось договориться о встрече. Во время разговора он внимательно всматривался в миссис Шеридан, это было очень загадочно и романтично. Троцкий поразил ее до глубины души, она еще долго будет о нем вспоминать.



В отличие от Ленина, даже секретари не имеют права входить в кабинет Троцкого без предварительного звонка! Не без волнения, поскольку я слышала от сестры Троцкого (госпожи Ольги Каменевой), какой у него своенравный характер, я вошла в кабинет.

…он – вылитый Мефистофель…

У него манеры и непринуждённость человека, рождённого для великих свершений...

Троцкий сказал:«Давайте сразу договоримся: каждые полчаса я буду подходить и стоять рядом в течение пяти минут». Конечно, «пять минут» сильно затянулись, и мы разговорились, я продолжала работать, и счёт времени оказался потерянным. Когда зазвонил телефон, Троцкий спросил: «Вы позволите?». У него очаровательные манеры...




Мы сделали перерыв, чтобы поить чаю, и я стала рассказывать ему, что мне довелось услышать про ситуацию со школами. В ответ Троцкий произнёс, что ему неизвестно ни одного отрицательного отзыва по поводу системы совместного обучения мальчиков и девочек. Может быть, кому-то это и не нравиться, но он не слышал никаких жалоб. Затем Троцкий стал сравнивать сегодняшний день с тем, что было во времена его детства, когда мальчики и девочки учились раздельно. При этом он заметил, что его четырнадцатилетний сын имеет лучшее мнение о девочках и менее циничен по отношению к ним, в отличие от самого Троцкого в его возрасте...

В ожидании машины Троцкий попросил принести репродукцию своего портрета, нарисованного его другом-художником... Троцкому нравится этот портрет; выполненный в цвете, его можно увидеть на стенах многих кабинетов. Я сказала, что хотела бы иметь эту репродукцию, и Троцкий сделал надпись «Товарищу Кларе Шеридан» и расписался. Это теперь производит ошеломляющий эффект на всех большевиков, заходящих в мою комнату и видящих этот портрет с дарственной надписью!…




Катались на автомобиле с господином Вандерлипом и одним сотрудником Комиссариата Иностранных Дел.
Мы посетили ткацкую фабрику, внушительную по площади, и, по словам господина Вандерлипа, оснащённую самым современным оборудованием. Но вместо положенных двух с половиной тысячи рабочих на фабрике трудилось лишь двести сорок человек, а вереницы станков просто простаивали из-за нехватки горючего.

Господин Вандерлип заметил, что пятьдесят квалифицированных американских рабочих запросто бы справились с объёмом работы, который выполняют эти двести сорок русских. Действительно, много праздношатающихся, работы выполняются вяло, не спеша. Вероятно, людей не удовлетворяет характер труда. Или это недостаток коммунистической системы, при которой все трудящиеся равны, и никто никому не подчиняется. Однако люди работали.




Роллс-ройс, на котором каталась миссис Шеридан

Затем мы поехали в большой меховой склад, который до революции принадлежал частным владельцам, а теперь его национализировало государство. Помещения были заставлены огромными сундуками с соболиными шкурками на экспорт. И поскольку я оказалась единственной женщиной, передо мной стали трясти связками соболиных шкурок, демонстрируя их превосходный мех. Но меня не очень вдохновили соболя сами по себе, а вот чёрно-бурая лиса.… И мою шею обвили несколько чернобурок!

Время летело, в конце октября уже наступила зима, у Клэр не было зимней одежды, она приехала а в летнем пальто и ужасно мерзла.

Я плохо себя чувствовала и пролежала, не вставая, весь день на кровати. Скучное занятие. После полудня заглянул Литвинов …Литвинов вышел из комнаты, но внезапно вернулся через несколько минут, что-то осторожно неся на вытянутых руках. Оказалось, куриное яйцо. Я не видела куриных яиц с момента приезда в Москву. Пересилив себя, я отступила от своего принципа не принимать ценных подарков от мужчин и попросила сделать мне на обед яичницу...

Товарищ Александр сообщил по телефону, что заедет за мной в час дня, и мы отправимся на меховой склад. Думаю, сильные морозы заставили его сжалиться надо мной. Перед уходом Вандерлип остановил меня и сказал, чтобы я не глупила и выбрала соболиную шубу, иначе он перестанет разговаривать со мной.…


Мы приехали в один из крупнейших в Москве меховых складов, национализированных советской властью. Это было мрачное здание с холодными каменными сводами. В клетке лифта мы поднялись на последний этаж. Вытянутое затемнённое помещение с низким потолком тускло освещалось единственной лампочкой в углу. Сверху свисали сотни меховых шуб, создавая причудливую иллюзию загубленных жён Синей Бороды.

…Выбор оказался нелёгким. Шубы были пошиты три года назад, и даже по московским понятиям считались старомодными! Мне приглянулась коричневая сибирская дублёнка, подбитая горностаем, но она оказалась испорченной молью. Шубка из каракульчи выглядела довольно тонкой…Была ещё и норковая шуба, но со старомодными оборками. Большой выбор каракуля, а в Москве в таких шубах ходят почти все, и они выглядят очень обыденно.


Я просто растерялась. Оглядываясь вокруг, моё внимание привлекла вереница бархатных накидок, просторных, без рукавов, ими можно укутаться с головы до ног. Среди них особенно выделялись две: с мехом голубого песца и белого песца. Мне дали померить накидку, подбитую соболем, лёгкую, как пух, и очень тёплую. В полном отчаянии я сказала, что не смогу ходить по московским улицам в малиновой бархатной накидке и соболиной пелерине. Меня пытались уговорить, но я твёрдо возразила: «Я буду выглядеть как буржуйка, и поэтому заслужу расстрела!». Мне ответили: «Вас не расстреляют, а хороший работник может позволить себе соболя».

Я указала Александру на прекрасную тёмную соболиную накидку и пояснила, что трудно найти что-нибудь лучше. Он только безразлично пожал плечами и сказал, что ничего в этом не понимает. В конце концов, я вышла на улицу в практичном сибирском чёрном тулупе, подбитым серым беличьим мехом, очень тёплом, но немного тяжеловатом. Александр при этом заметил: «Теперь вы можете говорить, что получили от государства свою долю собственности, отобранной у буржуазии».




Миссис Шеридан продолжала знакомиться с новыми порядками.

Александр – фанатик, и после его ухода я сидела ошеломлённая. Всё выглядело безукоризненно до того момента, когда заговорили о детях. Он заявил, что его жена должна вернуться на работу, и поэтому их ребёнок, которому всего шесть недель, будет на целый день отдан в детские ясли

«Вы уверены, что там вашему ребёнку будет обеспечен хороший уход?» - задала я вопрос. Он пожал плечами, заметив, что при групповом воспитании невозможно оказывать внимание каждому ребёнку в отдельности. Александр признал, что в таких условиях у ребёнка повышается вероятность заболеть и даже умереть. Но, в конечном итоге, жизнь его жены не сведётся только к кормлению ребёнка, стирке и смене пелёнок. С этим покончено. А куда же девать ребёнка, если не в ясли?


От такой перспективы у меня мурашки забегал по коже.
- А чем занимается ваша жена?
- Политикой. Так же как и я, - прозвучал ответ.
- Вы любите своего малыша?
- Да.
- А ваша жена?
- Конечно.

Я подумала, что ей не надо дрожать над ребёнком и молиться на него, потому что время бежит быстро. Можно переложить заботу о собственном ребёнке на других. Затем последовал встречный вопрос с его стороны:
- А как вы поступили по отношению к своим детям, когда остались без мужа и без крова?
- Их забрали мои родители.
- А если бы у вас не было родителей? Кто бы заботился о детях, когда вы на работе?

Действительно, тысячи женщин вынуждены рассчитывать только на себя, зарабатывать на жизнь и растить детей. Разве правительство оказывает им помощь? А в России государство будет одевать, кормить и обучать детей с самого рождения до четырнадцати лет.

Дети могут пребывать в яслях и детских садах целый день или постоянно. В государственных школах дети находятся по выбору полдня, целый день или живут при школе. Родители навещают своих детей, а если пожелают, имеют право отказаться от детей и полностью предоставить государству заботу о них. Между детьми не делается различий, не важно, есть у них родители или нет.


Более того, всем женщинам предоставляется двухмесячный дородовый отпуск и двухмесячный отпуск после рождения ребёнка. Она может поехать в Дом отдыха, конечно, за счёт государства. Государство обеспечивает новорожденного всем самым необходимым.

Трудно сохранить материнскую сентиментальность перед лицом коммунистической щедрости...





Литвинов давал прощальный ужин для какого-то важного китайского генерала. Это стало большим событием.
Такая сервировка стола в голодной Москве могла присниться только в сказочном сне. Среди присутствующих помимо самого генерала и его трёх подчинённых, находились два переводчика (один из них был профессором китайского языка Петербургского университета), Чичерин, Карахан, его секретарь, госпожа Карахан, мистер Вандерлип, Ротштейн и я...

Карахан представляется «армянином». Он говорит на каком-то странном восточном диалекте, я его совершенно не понимаю. Его жена знает только русский язык. Они живут в нашем доме, но мы их почти не видим. Они всегда едят в своей квартире.




Л.М.Карахан и Г.В.Чичерин. Москва, 1930


Карахан – интересный мужчина, его лицо словно выточено из слоновой кости. Он – сама загадка: живёт шикарно, курит дорогие сигары, ездит на работу в роскошном автомобиле и выглядит весьма респектабельно в каракулевой шубе и шапке, словно находится не в голодной России, а где-то в Европе. Должно быть, он занимает очень важный пост, иначе не стали бы мириться с его образом жизни. Мне кто-то рассказывал, что однажды Ленин поинтересовался, какой от него прок, и Ленину ответили, что Карахан – очень важная персона….…

Я съела столько много вкуснейших закусок, считая, что так поесть снова мне придётся не скоро (а кроме закусок ничего не предлагалось), что в моём желудке просто не осталось свободного места. Даже один взгляд на свежий салат в Москве и цветную капусту доставлял удовольствие…Я поинтересовалась у Литвинова, где удалось достать всю эту еду. Он объяснил, что имеются продуктовые запасы, но всё самое лучшее, якобы, распределяется по больницам и детским учреждениям...


Моё пребывание в России подходит к концу. Скоро поеду домой. В Англии меня станут считать большевичкой только по той причине, что я посетила большевистскую Россию... После всего услышанного я только чётко поняла, что основа всех разногласий – экономическая. А когда дело касается политической экономики, то что-то застопоривается в моём мозгу, прямо как в детстве, когда мне предстояло решить арифметическую задачку. Большевик, не способный отстоять свою точку зрения в споре, не достоин этого высокого звания. Поэтому я не могу называться большевичкой. Но я очень хочу понять духовную суть большевизма, это явление мне чрезвычайно интересно...

Последний вечер был проведён с Андреевым, Литвиновым и Каменевым, пришедшими посидеть в моей комнате. Каменев преподнёс мне  шапку из овчины, точно такую, как я видела на Сухаревке и очень захотела иметь. Он вернул мне сто фунтов стерлингов, которые я доверила ему в начале нашего путешествия: потратить их не пришлось.




В конце своего путешествия миссис Шеридан оставила такую запись в своем дневнике:

Мне нравятся фундаментальность происходящего здесь и неукротимая энергия во всём. Если бы у меня не было детей, я бы непременно осталась и начала работать. Неважно, что приходится жить впроголодь, главное – есть пища для души. Я предпочитаю лишения в обстановке всеобщего энтузиазма бесцельному времяпровождению в роскоши.

Обнаружилось, что я больше не скучаю по дому, и привыкла к условиям, которые поначалу казались такими ужасными...Такой образ жизни мне очень подходит. Я рада, что не приходится заниматься делами по дому...

В пренебрежении к социальным условностям есть своя прелесть. Здесь не принято делать приглашения по телефону. Здесь не надо ломать голову, что надеть, и нет необходимости отвечать на письма. Зато много свободного времени, чтобы почитать, подумать, осмотреться...


Конечно, я прекрасно понимаю, что нахожусь в этой стране по приглашению правительства, и поэтому моё видение происходящих событий может не совпадать с точкой зрения русских людей. (Очень немногие из нас могут быть до конца объективными). Мне нравится такая жизнь.

Это может показаться неправдоподобным для тех, кто дрожит над своим имуществом и стремится увеличить его размеры, или тому, кто хочет иметь надёжный домашний очаг. У меня ничего этого нет. Всё что мне нужно: место для работы, много заказов и свободное время, чтобы поразмышлять над ними...

Почему я так счастлива здесь, в условиях, чуждых моему воспитанию и образу жизни? Чем околдовывает людей эта страна? Я постоянно ищу ответы на эти вопросы.


Мой мозг, тасуя английский образ жизни и английские условности, делает сравнения. Почему люди в России, не имея достаточного по сравнению с нами образования, намного культурнее нас?

Галереи Лондона пустуют. В Британском Музее можно встретить лишь случайно забредших немецких студентов. Здесь же музеи и картинные галереи заполнены трудящимися. Лондон ставит заурядные театральные постановки и шоу, которым с восхищением аплодирует просвещённая публика. А здесь люди ломятся на постановки Шекспира.


В Ковент-Гардене на галёрках сидят любители музыки, а ложи заполнены посетителями, одетыми по последней моде, которые появляются с опозданием и во время представления не перестают вести разговоры. Здесь театры переполнены рабочими и крестьянами, которые безмолвно наслаждаются классической музыкой...

Только теперь в первый раз я почувствовала себя морально и душевно свободной, а они утверждают, что период настоящей свободы ещё впереди. Это правда, поскольку пропуска и документы несовместимы с настоящей свободой.


Существуют определённые ограничения, и если бы я была русской поданной, мне бы не разрешалось выехать из страны. Но ведь обстоятельства сложились так, что и Англию я вынуждена была покинуть фактически нелегально!

Свобода – это иллюзия. В этом мире нет свободы. Единственным исключением можно назвать ту свободу, которую каждый может создать интеллектуально лично для себя.

Моя работа окончена, но уезжать не хочется. Мне здесь нравится. Нравятся люди на улице. Нравится атмосфера, наполненная унынием, пожертвованием, трагедией.

Мне бы хотелось остаться здесь навсегда или хотя бы работать для них, находясь в Англии. Работать и бороться за Мир, который залечит их раны.


"Вот оно - признание того, что она работала на большевиков!" - говорят одни.
"Стала бы она такое писать о Советах, если бы работала на них, это Черчилль ее послал, чтобы разведать, что творится в большевистском лагере," - рассуждают другие.
"Она слишком наивна, чтобы быть шпионкой," - отвечают третьи.



</div>

Comments

( 5 comments — Leave a comment )
rus_turk
Dec. 10th, 2012 08:37 am (UTC)
Отлично! спасибо большое.
22sobaki
Dec. 12th, 2012 02:48 pm (UTC)
Спасибо.
На автомобиле с открытым верхом бодро, должно быть, зимой кататься!
ljwanderer
Dec. 12th, 2012 08:49 pm (UTC)
Потому и пришлось ей шубу выделить, чуть не заболела, бедняжка, приехав в летнем пальто.
Хотя и не зима еще была, она уехала из России в конце ноября.
livejournal
Dec. 13th, 2012 05:47 am (UTC)
Ссылочная
Пользователь yadocent сослался на вашу запись в записи «Ссылочная» в контексте: [...] http://ljwanderer.livejournal.com/258375.html [...]
bodybuilder2007
Dec. 19th, 2012 01:17 pm (UTC)
Интересно.
( 5 comments — Leave a comment )

Profile

Crystal Ball
ljwanderer
Елена

Latest Month

November 2017
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow